в доме, та самая, где хозяин проводил большую часть своего времени.
На полу валялись десятки пустых бутылок, создавая настоящее минное поле из стекла. Бутылки из-под дешёвого вина соседствовали с водочными, тут же можно было увидеть пару пивных и даже одну из-под коньяка, видимо, оставшуюся с лучших времён.
Письменный стол представлял собой настоящий хаос из бумаг, наваленных друг на друга без всякой системы.
И наконец, на продавленном диване, больше похожем на руины, чем на место для отдыха, лежал человек, которого мы искали.
Густав Штайнер выглядел значительно старше своих тридцати восьми лет. Волосы слиплись в неопрятные космы, торчащие в разные стороны. Лицо имело нездоровый землистый оттенок, который бывает у людей, давно не видевших солнечного света и питающихся одним алкоголем.
Глубокие морщины избороздили лоб и щёки, придавая ему вид человека, пережившего слишком много для своего возраста. Недельная щетина с проседью покрывала впалые щёки и подбородок.
Одет он был в то, что когда-то, видимо, было добротным сюртуком из плотной шерсти. Теперь это была жалкая тряпка, порванная в нескольких местах.
Штайнер храпел с громким присвистом, который прерывался время от времени невнятным бормотанием.
«Дядя спит?» — поинтересовалась Капля.
«Можно сказать и так», — мысленно ответил я.
Инженер был пьян в стельку. Пора его будить.
«Капля поможет!» — обрадовалась моя спутница. — «Сделать большой всплеск?»
«Достаточно небольшого», — усмехнулся я
Я создал в воздухе водяной шар, собрав влагу из сырого воздуха.
Шар получился размером с крупный апельсин, идеально круглый и холодный как лёд. Я подвесил его точно над лицом спящего инженера, и щёлкнул пальцами.
Вода взорвалась холодным фонтаном. Штайнер дёрнулся, закашлялся, забился в приступе паники.
Глаза распахнулись мгновенно, но взгляд оставался мутным. Несколько долгих секунд он тряс головой, пытаясь понять, где находится и что происходит. Наконец его взгляд сфокусировался на нас, двух незнакомцах, стоящих посреди его кабинета.
— Кто… кто вы такие? — голос был хриплым и срывающимся. — Как вы вошли в мой дом?
— Дверь была открыта, — спокойно соврал я, наблюдая за его реакцией. — Мы хотим поговорить о том, что происходит в шахте братьев Жилиных.
При упоминании шахты Штайнер вздрогнул всем телом. Он попытался встать с дивана, но ноги не держали его. Видимо сказывалась смесь алкогольного опьянения, слабости от старых ран и животного страха, который я видел в его глазах. Он покачнулся и рухнул обратно.
— Я ничего не знаю! — это был почти крик, срывающийся на визг. — Уходите отсюда! Убирайтесь из моего дома немедленно!
Интересная реакция для человека, который только что проснулся и увидел незнакомцев в своём жилище. Обычный человек сначала спросил бы, кто мы такие и что нам нужно. Вместо этого он пытается оправдаться.
Пришло время показать мой главный козырь.
Я достал из сумки коробочку и поднял её так, чтобы Штайнер мог хорошо её разглядеть. Латунный корпус блестел в тусклом свете, пробивающемся через грязное окно.
При виде прибора с инженером произошла удивительная метаморфоза. Он попытался отползти назад, но спинка дивана не дала ему отступить дальше. Тогда он буквально свалился с дивана на пол, приземлившись на четвереньки среди пустых бутылок. На четвереньках он пополз прочь от меня, пока его спина не упёрлась в стену.
— Как… — его губы тряслись так сильно, что он едва мог выговорить слова. — Откуда у вас это? Как вы смогли это найти? Это невозможно!
— Сначала объясните, что это за устройство, — я медленно поворачивал коробочку в руках, делая вид, что изучаю механизм.
— Это не моё! — его выкрик был полон отчаяния. — Я не создавал эту вещь! Я не хотел, чтобы всё так получилось! Я никогда не планировал, чтобы люди пострадали!
Я сделал вид, что собираюсь повернуть тумблер включения, и Штайнер издал почти животный вой ужаса:
— Нет! Не включайте это! Умоляю вас, не трогайте тумблер! Вы не понимаете, что может произойти!
Вот теперь можно было поговорить по-настоящему. Я присел на корточки рядом с ним, держась на достаточном расстоянии, чтобы не чувствовать запах перегара. Но я был достаточно близко, чтобы смотреть прямо в его глаза.
— Густав, — мой голос стал тихим и спокойным, как у врача, разговаривающего с пациентом. — Никто не собирается вас обвинять или наказывать. Мы просто хотим понять, что произошло в шахте. Расскажите всё по порядку, с самого начала.
Штайнер сидел на полу, прислонившись спиной к стене и обхватив колени руками. Он раскачивался взад-вперёд, как делают маленькие дети, когда им страшно. Несколько долгих секунд он молчал, то ли собираясь с мыслями, то ли пытаясь протрезветь усилием воли.
— Мой отец… — наконец начал он голосом настолько тихим, что мне пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. — Карл Штайнер… Вы когда-нибудь слышали это имя?
— Нет, — покачал я головой, — расскажите.
— Он был изобретателем, нет более того! — воскликнул инженер. — Он был гением!
Штайнер вытер лицо грязной рукой, размазав грязь ещё больше, но, кажется, даже не заметил этого.
— Все думали, что визгуны это просто твари, которые жрут русалочий камень, как крысы жрут зерно в амбаре. Никто не задумывался, почему они это делают и как находят залежи. Отец изучал их годами, проводил эксперименты, наблюдал за их поведением. И он выяснил удивительную вещь: они общаются между собой при помощи звуковых сигналов. Они используют эти сигналы, чтобы созывать сородичей к богатым месторождениям.
Он сделал паузу, сглотнул с трудом, словно в горле у него застрял комок, и продолжил:
— Отец создал это устройство на основе своих исследований. У него два режима работы. Первый режим имитирует призывные сигналы визгунов, приманивая их к определённому месту. Второй режим генерирует частоты, которые визгуны не переносят, заставляя их бежать прочь.
— Именно это и делает прибор? — уточнил я. — Но зачем их подзывать?
— Сначала отец хотел избавиться от визгунов как от обычных вредителей, — инженер горько усмехнулся. — Но затем у него появилась мечта. Добыча руды без всяких рабочих. Представьте себе: можно было бы использовать визгунов как живые буры! Направлять их к нужным жилам, заставлять выгрызать породу именно там, где нужно, а потом просто собирать их панцири!
Штайнер снова замолчал, и на этот раз пауза длилась дольше. Он закрыл лицо руками, и его плечи задрожали.
— Но отец не рассчитал мощность прибора. Или, может быть, не учёл, как далеко распространяется сигнал. В шахте «Северная
