на все четыре стороны Гинн. — По углам мира осталось лишь какое-то количество недобитых тварей, которых притащили сюда восставшие предатели. Грязь, которую герои вычистят в ближайшие годы. Но на ближайшую тысячу лет… — он сделал многозначительную паузу, — Устанавливается мир.
Парганас поднял руки повернув ладони вверх, к небу. Небо сделалось голубым, тучи расступились и показалось яркое, но холодное, горное солнышко.
С чистого неба ударила молния — ослепительная, чистая, неестественно белая — и обрушилась прямо на алтарь, рядом с которым мы стояли. Камень взорвался, но ударная волна отошла в сторону от нас. Никто из богов не повел и бровью.
— Я, Бог Солнца Парганас, объявляю завершение Эпохи Королей и Второй Войны Богов. С учётом того, как мы выиграли эту войну, с этой секунды я объявляю начало Эпохи Героев!
Голос Парганаса прогремел как набат. В эту секунду он отражался эхом в сознании всех жрецов, шаманов, магов и правителей всех рас во всех, даже самых дальних углах Гинн.
Его слова были равносильны закону.
Боги зашевелились, переглядываясь. Некоторые одобрительно загудели.
— Всё! — махнул рукой Парганас после чего клетка с пленным богом Элтагоном исчезла. Бог Солнца повернулся ко мне. — Ты, Рос, вправе оставить за собой те алтари, которые уже захватил. Ты можешь основать свои храмы и поставить свою статую в Пантеоне. Ты вправе оставаться правителем своей Газарии.
Он поднял руку повыше и его голос стал чуть жестче.
— Но мы будем против, если ты начнёшь захватывать королевства и становиться великим правителем и завоевателем, пытаясь повторить путь безумного Ньёрда. Боги не должны становиться владыками земель. Мы, — он ткнул себя в грудь, — вершим судьбы с небес. Так что за тобой — только Газария. Никаких новых завоеваний. Договорились?
Я скрестил руки на груди и сделал важное лицо. Вдруг я почувствовал странную лёгкость. Бесконечная череда сражений, интриг, игр на грани, и вот — финал.
Какой уж есть. Победа в очередной войне и прямой приказ не начинать новые.
— Да я не против, — усмехнулся в ответ. — Честно говоря, немного утомился воевать. Правильно ли я понимаю, что выставив свою статую в Пантеоне, я стану…
— Богом? Не совсем. Ты уже стал богом, — не особенно радостным тоном ответил мне Парганас. — В тот момент, когда мой Карающий луч не обрушил тебя оземь. А может быть и раньше. Теперь мы просто признаём это и формируем новый порядок. И ты должен стать его частью. Быть богом — это ещё и ответственность. Например, ты теперь обязан присматривать за теми, кого наплодил. Полубоги и могущественные существа, которых ты создал в ходе этой войны. Высший маг, Высшая ведьма, Драконоборец… — Парганас вздохнул, — Ладно, что ты закрыл вопрос с Титаном, но есть ещё и Мёртвый король. Ты отвечаешь за них, бог тактики Рос.
— Да ничего, — ответил я. — Как-то управлюсь, присмотрю.
Парганас кивнул и, подняв руку, повернулся к остальным.
— Все могут расходиться. Да пребудет мир и гармония с вами в новую эпоху.
Его тело истаяло, как утренний туман.
Один за другим остальные боги последовали его примеру. Они пропадали, оставляя после себя лишь мерцающие контуры, которые гасли, словно свечи на ветру.
— Устал? — раздался тихий, мелодичный голос справа от меня.
Я обернулся.
Аная стояла в паре метров, ветер развивал её длинные волосы. Она была единственной из богов, кто не спешил исчезнуть. Будучи богиней, она могла изменять цвет волос и глаз по мановению руки. Сейчас волосы у неё были светло-русыми. Её глаза, цвета индиго, смотрели на меня с легким любопытством.
— Устал, — честно признался я и глубоко вздохнул.
— Поздравляю, ты стал богом. Я предполагала и… и рада, что так вышло.
— Спасибо. Слушай, Аная, помнится, ты обещала мне свидание.
Аная приподняла одну бровь. На ее губах заиграла едва заметная усмешка.
— Ничего я тебе не обещала, хитрец Рос.
— Эй, — я сделал шаг к ней, но остановился, боясь спугнуть. — Ты не сказала «нет», это считай, как «да».
— Всё равно это не обещание, — покачала головой она.
— И тем не менее, — я шагнул ближе и протянул руку ладонью вверх, — приглашаю тебя. Пойдём, посмотрим на храмы города, который ты никогда не видела, погуляем.
* * *
Мы шагали по мокрому асфальту.
Я и Аная. Я был одет в тёмную куртку и джинсы, она — в платье, а поверх платья красиво подобранный плащ. Современная одежда, произведённая на Земле и оттого безопасная, не привлекающая внимание.
Санкт-Петербург. Август, но только что прошёл лёгкий дождь. В сущности, тут в любое время года мог выпасть дождь и не всегда лёгкий. Разве что крепкий минус могли превратить дождь в снег, а в остальное время стихия воды чувствовала себя тут владыкой.
Я держал её за руку, касаясь пальцами кончиков её пальцев и показывал на Мойку.
— Странное какое название, — когда Аная говорила, то чувствовался акцент. При том, что она говорила на русском идеально, выучив его при помощи божественной магии, выудив из моей собственной головы, произношение выдавало, что она «иностранка». — От слова «мыть». Тут что-то мыли?
— Честно говоря, не знаю.
Двое патрульных в тёмно-синих куртках двинулись к нам наперерез.
Старший сержант привычным жестом поднёс ладонь к козырьку фуражки, одновременно с лёгкой подозрительностью изучая меня и, в меньшей степени, Анаю.
— Здравия желаю. Молодые люди, позвольте поинтересоваться наличием документов, — совершенно не по-уставному обратился он.
Правая рука скользнула во внутренний карман куртки. Там у меня были клинки скрытого ношения, но вместо них пальцы нащупали кожаный чехол и в нём плотную книжечку.
Я вытащил обычный российский паспорт и протянул его сержанту. Через секунду к нему присоединился второй, документы Анаи — синий паспорт с надписью Brasil.
— Ого, а вы у нас гражданочка, из самой Бразильской республики! — оценил сержант, который, несмотря на дежурную улыбку, сравнивал фото и лицо самой Анаи, ту же самую процедуру произвёл со мной и моим паспортом.
— Федеративная Республика Бразилия, — ответила она со всё тем же акцентом. — Меня зовут Анна.
— Вы здорово говорите по-русски, — похвалил её второй патрульный.
— Я потомок русских эмигрантов, — соврала она, повторяя легенду, которую я для неё придумал. — Меня зовут Анна.
— Туристы? Гуляете? Всё хорошо, никто не пристаёт? — сержант глянул на наличии у
