на кровать. Слишком тяжёлый, он сильно тянул в сторону и таскать его было совершенно неудобно. Но не носить божественный меч, парень не мог. Всё внутри него протестовало против такого решения.
Зло взъерошив волосы, он принялся ходить по комнате, вполголоса ругаясь. Парень находился в полнейшем раздрае, но не только из-за никак не желавшего удобно пристроиться меча. Впервые, за этот год, личность Локариса перестала для него быть абсолютным злом. Нет, что он, — зло, парень считать не перестал. Препод баловался некромантией, это было беспорно, но тогда, в подземельях некромантского логова, когда он вручал свой меч, Бари чувствовал, что тот действительно ему благодарен. То ли ритуал пошел не так, то ли Локарис допустил какую-то ошибку, но, похоже, и вправду, вмешательство Бари, спасло Чёрного плаща от чего-то реально плохого.
“Вот до чего могут довести поиски запретного могущества, — с некоторым злорадством подумал Ботлер, — и это Локарису ещё повезло, что я рядом был, а сколько таких так и померли, хапнув больше чем смогли переварить?”
Нет, парень не жалел о своём поступке. Да, ритуал, возможно, убил бы профессора, но кто гарантирует, что взамен они бы не получили что-то ещё более жуткое? Локарис был злом своим, привычным, от которого знаешь. ю что ожидать, и уже понимаешь его правила игры. И вероятно, меньшим, чем то, что могло прийти ему на смену. К тому же, чуть не влипнув по полной, препод мог поумерить пыл и планы. Впрочем, Бари не собирался расслабляться. Его решимость остановить Чёрного плаща, разрушить его злодейские планы, была по прежнему тверда. Разве что он уже склонялся к мысли, что, возможно, нечто хорошее, какие-то человеческие чувства, всё-таки, в Локарисе ещё осталось и, наверное, он постарается без нужды профессора не убивать. Оглушит или там, обездвижит. А потом сдаст властям. В конце-концов, есть система правосудия, которая упечёт преступника за решётку до конца его дней. Так, наверное, будет правильней всего.
Тут снизу послышался настойчивый стук в дверь. Наверное это был кто-то из товарищей и, посмотрев на меч, Бари решительно прихватил его с собой, спускаясь по лестнице на первый этаж.
Но стоило дверь распахнуть, как на пороге парень увидел вовсе не одного из своих одногруппников, а неизвестного мужчину с цепким взглядом профессионального военного. Ботлеру приходилось видеть маминых сослуживцев из разведки и стоявший перед ним незнакомец весьма тех повадками напоминал.
— Мамы дома нет, — произнёс он, потеряв интерес к гостю, попытался захлопнуть дверь, как внезапно мужчина, выставил вперёд ногу и со смешком ответил:
— А я не к ней, а к тебе, — Бари Ботлер.
Парень напрягся, чуть отступив в полумрак прихожей, кладя руку на эфес меча и готовясь произнести одно из атакующих заклинаний. Но незнакомец вытянул вперёд руку и с ладони на цепочке свесился круглый знак, знакомый любому одарённому Империи, — собачья голова с перекрещенными метлой и факелом под ней. Знак имперской инквизиции.
— Старший инквизитор Дастан. Могу я войти?
— Да, конечно.
Рука сама разжалась выпуская рукоять оружия, Бари растерянно отодвинулся, пропуская мужчину внутрь.
Был инквизитор среднего роста, но крепкий, дорожный плащ не мог скрыть ширину плеч и выпирающую грудную клетку. Да и заскорузлые ладони вполне красноречиво свидетельствовали, что обладатель знака совсем не кабинетный работник. Похоже, парню “повезло” познакомиться с кем-то из полевых инквизиторов, не чуравшихся грязной работы.
— О чём вы хотели поговорить?
Инквизитор прошел в гостиную, по-хозяйски расположившись на любимом диване хозяйки дома. Бари это не слишком понравилось, но выказывать недовольство он не решился, всё ещё не понимая причины подобного визита.
— Не о чём, а о ком, — с лёгким превосходством заявил тот. — О твоём преподавателе, профессоре Локарисе.
Парень одновременно испытал и облегчение, от того, что пришли не по его конкретно душу и почувствовал дуновение холодка по коже, пожалуй, лучше самого инквизитора понимая, как интерес может профессор вызвать у Инквизиции.
— А что именно, о нём, вы хотели узнать? — неуверенно уточнил Бари, не спеша вываливать на инквизитора то, что парень действительно знал.
Не давала это сделать природная недоверчивость юноши и армейская мудрость, которую иногда доносила до Ботлера мать, заключавшаяся в паре коротких фраз, — не болтай лишнего, и сначала выясни, что от тебя нужно, и только потом говори.
— Не показалось ли тебе в нём что-то необычное?
— Необычное? Да вроде нет. А что именно?
Инквизитор некоторое время молча изучал лицо парня, затем хмыкнул:
— Похвально, что как ученик, ты выгораживаешь своего учителя. Но давай, я расскажу, что знаю сам.
Бари кивнул, присаживаясь на стул, а мужчина коротко перечислил:
— Резкое изменение поведения, характера, физических кондиций. В придачу к этому, божественный меч из рук бога, который, — тут мужчина кинул взгляд на оружие в руках юноши, — он передал тебе. Кстати, явно не просто за хорошую учёбу. Просто так подобными артефактами не разбрасываются. Да и не просто так не разбрасываются. Но пока не будем об этом.
После слов о мече, Бари рефлекторно схватился за него и постарался задвинуть за спину, отчего инквизитор только коротко хохотнул.
— Не переживай, я здесь не для того чтобы забрать его у тебя. Я просто показал насколько осведомлён о твоём профессоре и только.
— Если вы и так всё знаете, то зачем пришли ко мне?
Ботлер действительно этого не понимал. Если инквизиция раскопала делишки Локариса, то они вполне могли решить вопрос и без него.
— Потому, что Вольдемар Локарис показал себя как уникальный специалист в вопросах борьбы с нежитью. Да, я знаю и про нашествие нежити в прошлом году и про лича. Всё-таки, под Академию забрать древнюю резиденцию некромантов, было таким себе решением. Кстати, и про ваш вояж в Мёртвые земли, весьма занятные рассказы идут. Но весьма удивительно и интересно, что все эти изменения с профессором произошли совсем незадолго до этих событий. Такое совпадение вовсе не случайно. Скажу прямо, лично моё мнение, что от настоящего профессора там осталась только оболочка, а сидит внутри него кто-то совсем другой, опытный и знающий.
Ботлера словно обдало ушатом холодной воды. Это, похоже, отразилось и на лице парня, что заметил, с довольным видом, инквизитор. Кивнул:
— Да, ваш профессор совсем не тот, что был раньше, но это даже неплохо. Старый Локарис был серой посредственностью, вредной и неуживчивой. А вот новый…
Бари сидел, заново вспоминая всё чему был свидетелем и понимал, что мужчина, так вольготно развалившийся на диване, скорее всего прав. Локарис действительно, после того несчастного случая стал другим. И как сам Бари этого не заметил? Всё же было вот, на
