она оказалась между нами.
Все понятно, терпеть не могу таких людей, которые на лету переобувают не только ботинки, но и шаровары.
Поэтому просто ответил ему кивком.
Судя по всему, Ольгу тяготило общество этого долговязого и несуразного соседа. Она заговорила со мной об Академии Наук, отвернувшись от того, кто справа.
Выходило, что я отбил у него девушку, сам того не желая. Не могу сказать, что ситуация доставляла мне удовольствие, но и не особо напрягала.
Он пару раз безуспешно силился вклиниться в разговор и теперь сидел и гневно сверкал глазами в мою сторону.
Но мне было как-то все равно. За столом произносились тосты, я механически поднимал бокалы, но всего лишь пригублял, делая вид, что пил вместе со всеми.
На это никто не обратил внимания, кроме Ольги, которая проницательно наблюдала за мной, но молчала и никому не выдавала мой секрет.
Интуиция подсказывала, что мне нужно оставаться трезвым.
Стол шумел, пьянел и балагурил. Атмосфера казалась праздничной, но только на первый взгляд.
Я видел, как нервничает Костя, все время поглядывая на Адъютанта.
Тот воплощал в себе абсолютное спокойствие. Он улыбался, шутил со своей дамой и рядом сидящими парнями.
Когда заиграла живая музыка, то Адъютант пару раз сходил и станцевал со своей спутницей.
После последнего танца он взглядом подозвал одного из ребят, сидящих за столом, тот подошел и наклонился, подставив ухо.
Парень кивал, он бросил беглый взгляд на меня, потом еще на некоторых за столом, кивнул и направился в мою сторону.
Вместе с ним встали еще двое, которые хлопнули по плечу третьего.
Тот растерянно посмотрел на двух, в его газа читался испуг. Но он встал и направился к выходу вместе с ними.
Первый парень подошел ко мне, наклонился и с улыбкой предложил:
— Венеамин Борисович, просит прокатиться с нами на чистом воздухе. Не откажешь?
— Хорошо, не вижу причин не прокатиться.
Меня удивила такая просьба, но я невозмутимо встал.
Оля молча опустила глаза. Предчувствие не обмануло, что-то происходило. Я спокойно пошел за парнем на выход. Перед дверьми я обернулся и поймал на себе встревоженный взгляд девушки.
Пришлось натянуть на лицо обаятельную улыбку. Долговязый снова пытался заговорить с ней.
Он посчитал, что девушка опять «вакантна», но она его не слушала.
Он сидел вполоборота к ней и что-то заливал. Она снова опустила глаза, когда я вышел на улицу.
Она смотрела на меня, как на обреченного. Только непонятно, на что меня обрекли?
На испытание? На драку? На выяснение отношений? Может, сейчас с меня спросят за выигрыш в Риге?
Ладно, поживем увидим. Я шел в сопровождении парня, который меня пригласил прокатиться, по тротуару от ресторана к проезжей части.
У бордюра был припаркован лимузин Адъютанта, обе пассажирские двери были распахнуты. В глубине салона на заднем сидении уже сидел «шеф».
— Садитесь вперед, Александр, — он гостеприимно указал на переднее сидение рядом с водителем.
Я не стал задавать лишних вопросов и молча уселся. За рулем находился телохранитель Адъютанта, тот, который приходил вместе с ним на квартиру Комбинатору.
Сопровождавший меня парень разместился у меня за спиной.
Машина тронулась, и мы покатились по центральным улицам в сторону Петровки.
Я глянул в зеркало заднего вида и увидел, как за нами следует шестерка с тремя другими парнями из ресторана.
Интересно, будут ли мне предъявлять претензии за мою деятельность в команде Академии Наук? Или все-таки есть какой-то другой повод для прогулки? КГБ?
Вряд ли они знают о моих договоренностях с комитетчиками. Только если не выясниться, что сами комитетчики руководят синдикатом.
А что? Удобно. Можно дать выиграть интересующему объекту, а потом прийти и спросить: товарищ, Иванов, вы купили жене норковую шубку.
Дочери квартиру кооперативную приобрели в Тверских-Ямских переулках, машины каждый год меняете, откуда у вас, товарищ Иванов, на все это деньги?
Уж не на ипподроме черные ставки делали? Или расхищаете социалистическую собственность?
Интерьер семьдесят пятого Кадиллака Флитвуд поразил меня своим объемом и элегантностью. Машина была необычно широка для легкового авто.
Я с искренним восхищением, которое не мог контролировать, осматривал и ощупывал деревянные и кожаные элементы.
В салоне было достаточно места для очень комфортного размещения четырёх пассажиров, хотя при желании сюда могло легко набиться семеро и не чувствовать стеснения.
Кожаные сиденья, мягкие ковры и деревянная отделка создавали домашнюю атмосферу уюта. В наших машинах все коврики резиновые.
Двигателя почти не было слышно в салоне, а шелест шин и мягкая подвеска приятно гасила все неровности московского асфальта.
Как будто плывешь на катере во время небольшого безопасного волнения на море.
Хромированные детали и сверкающие стёкла добавляли какой-то элитарности пассажирам внутри.
Хорошо понимая, что элитарность была ложной, я все же ощутил себя иным, отличным от пешеходов на улице. Девяносто девяти процентам никогда в жизни не посчастливиться проехаться в такой машине.
Какая-то совершенно диковинная, космическая центральная консоль была украшена элегантными часами и декоративными элементами.
Складывалось невольное впечатление, что машиной владеет «птица высокого полета». А глянцевый черный цвет еще больше подчёркивал ее статусность.
Для многих советских людей простой Москвич или Жигули были недосягаемой мечтой. Что и говорить, о такой роскошной иностранной машине?
Едущие в ней были просто «инопланетянами» для прохожих на улице.
Да какая он на хрен «птица высокого полета»? Жулик и все.
Я осознал, что интерьер Кадиллака навел на меня морок. Я мысленно поплевал через левое плечо.
Понятно, что для парня моего возраста, любителя авто, прокатится в такой машине было сродни полету на космическом корабле.
Но я пообещал себе, что не расслаблюсь и дам себя околпачить ощущениями от этой прогулки. Я ехал в машине с врагом, и об этом нельзя забывать ни на минуту.
Пока я размышлял о том, как машина меняет мнение о владельце, Адъютант обратился ко мне с вопросом:
— Вы же студент?
— Да, учусь на заочном, в Мади.
— Нравится машина? Что можете сказать о ней?
— Умеют буржуи делать машины. Что еще тут скажешь. Семь литров, восьми горшковая, четыреста двадцать девять лошадиных сил, по-моему. У вас кузов поновее, на нем двухэтажные фары. Говорят, что в предыдущем кузове Флитвуда Элвис Пресли ездил.
— Вы, действительно многое знаете про машины, мне про вас рассказывали.
Интересно кто. Уж не Андропов ли?
— Я не волшебник, я только учусь.
— Мечтаешь о такой?
— Да нет.
— Что так?
— Я понял, что мечты о машине — они не настоящие.
— А
