Передавив голень по сторонам укуса и позволив грязной крови стечь, воин избавился от яда, но, как оказалось, не полностью. Скоро нога онемела и стала твердой, как бревно.
— Я смогу идти, — убеждал соратников Фредерик. — Это все равно, что на костыле.
Однако вскоре он упал и не смог подняться. Его погрузили на носилки, тащить раненого поручили тем двум греям, что прозевали змею.
— От яда зайцеедки нет снадобья, — сказал белобородый охотник. — Просто терпеть нужно. Помереть не помрешь, но достанется — будь здоров. А делать нечего, терпи.
Фредерик и терпел. Обливался потом, скрипел зубами, дергался в судорогах. Когда находил в себе силы сказать хоть слово, принимался проклинать невнимательных пехотинцев. В авангарде теперь шли не двое, а четверо: кайр Освальд с тройкой своих белокурых греев.
Именно Освальд первым увидел врага.
Безопасная отмель была узка, и отряд двигался цепочкой, растянувшись в длину. По обе стороны стелилось роскошное зеленое поле. Многолетняя трава-сеточница переплеталась так плотно, что жижа нигде не проглядывала сквозь изумрудный ковер. Болото казалось изобильным и благодатным лугом. Отпусти коней — будет им невиданный праздник, раздолье!
Лишь один тревожный знак указывал на то, что места вокруг — гиблые. В них не росло ни одного дерева. Оглянись — увидишь густой лес позади, в паре миль. Посмотри вперед — и вдали заметишь крохотную рощицу. А в стороны на много миль — ни единого деревца. Так не бывает в обычных степях.
Перевалило за полдень. Кайр Фредерик стонал на носилках, Филипп Лоуферт бурчал под нос, жужжал овод, прицепившийся к Дождю, от головы отряда доносились порою отрывистые щелчки хлыста. Эрвин глядел под ноги. Он был уверен, что все равно не успеет заметить предназначенную ему змею. Но если смотришь вниз, то не видишь, какое отвратительно большое расстояние еще предстоит пройти… И вдруг раздался возглас кайра Освальда:
— Тревога! Зверь.
— Какой зверь? — крикнул Теобарт.
— Большой… — Освальд помедлил. — Быть не может!
Эрвин пригляделся: темный силуэт двигался им навстречу вдоль отмели. Массивная туша покачивалась из стороны в сторону при каждом шаге. Голова была уродлива и угловата, что-то торчало из нее.
— Это клыкан! — сказал Кид. — Вот же забрался!
— В болоте? Откуда он здесь?!
Это звучало как глупая шутка: клыкан — огромная зверюга, крупнее и тяжелее быка. Что ему делать в топи? Но животное приблизилось еще, и сомнения отпали. Клыкан остановился на середине отмели шагах в трехста от людей. Его широченная грудь, спина и округлые бока были укрыты пластинчатым панцирем, весьма похожим на рыцарский доспех. На голове торчали три рога — два вперед, центральный вверх. Вдоль хребта также щетинились заостренные костяные наросты. Толстые и короткие лапы вдавливались глубоко в траву. Зверь как будто уменьшался в росте с каждой секундой. Он проваливается! — сообразил Эрвин. Ему нельзя стоять на месте!
Это понимал и сам клыкан. Однако дорогу к суше ему преграждал большой отряд людей и животных. Зверь помедлил еще пару вдохов — и решился. Набычился, опустил голову, тараном выставив рога, и двинулся к людям, набирая скорость.
— В стороны! — распорядился Теобарт. — Прижмитесь к краям отмели, освободите ему дорогу!
Люди отступили с пути зверя — осторожно, чтобы не сойти с желтой травы на изумрудную. Эрвин потянул Дождя, и жеребец заартачился. Уперся копытами, фыркнул, встряхнул гривой. Тьма! Только не сейчас!
Клыкан разгонялся медленно, как тяжелый всадник. Он шел напролом, рассчитывая протаранить группу людей и прорваться к лесу. Зверь прекрасно различал отмель и держался ее середины. Отряд стоял прямо у него на пути.
— Давай же! Ну! Ну!
Эрвин тянул жеребца, но тот упирался, всхрапывая и зыркая на клыкана. Дождь — боевой конь, в его крови — скакать навстречу врагу или от него, но не в сторону. Фланговые маневры всегда трудно даются кавалерии.
Послышался лязг металла, деревянный скрип. Воины выхватывали мечи, поднимали копья, взводили арбалеты. Зверь был на расстоянии прямого выстрела и двигался галопом. Сеть ходила ходуном от его шагов. Он весил под две тысячи фунтов — штурмовой таран, способный выбить самые прочные ворота!
— Не стреляйте, толку не будет! — кричали следопыты. — Только разозлите зверя. Лучше уйдите с дороги! Мой лорд, в сторону, скорее!
Внезапно Эрвин понял, что он и вороной Дождь — единственные преграды, оставшиеся на пути клыкана. Остальной отряд уже прижался к краям топи.
— Проклятый упрямец!
Эрвин выхватил меч и плашмя стеганул Дождя по крупу. Тот вздрогнул, напрягся — и развернулся навстречу зверю, готовясь пойти в атаку. Бесстрашие коня, столь ценное на поле боя, сейчас обрекало его на смерть. Клыкан увидел Дождя и счел его препятствием. Рогатая башка зверя нацелилась в грудь жеребцу.
— Защитите лорда!
Восемь воинов подбежали к Эрвину.
— Оставьте коня, милорд! Спасайтесь!
Они выстроились двойной шеренгой между лордом и зверем: передние выставили копья, задние обнажили мечи. Смешная защита! Клинки разве что поцарапают панцирь зверя!
Сработали арбалеты. Болты прожужжали в воздухе, несколько щелчков обозначили попадания. Клыкан даже не вздрогнул, не сбился с галопа. До него оставалось полсотни ярдов. Было слышно, как он всхрапывает на ходу.
— Бросьте чертова жеребца! — крикнул капитан и метнулся к Эрвину — очевидно, с намерением вырвать у него поводья.
Бросить коня на погибель?! Ну, уж нет!
Эрвин прыгнул в седло и ударил Дождя каблуками. Жеребец радостно сорвался с места — навстречу врагу. Лобовая атака — привычный, понятный ему маневр. Но Эрвин рванул влево, уводя коня с центра отмели. Дождь подчинился, шатнулся в сторону, вклинился меж арбалетчиков, замерших на краю топи. Травяная сеть угрожающе прогнулась под копытами. Эрвин поспешно выпрыгнул из седла, шлепнулся на колени, но сумел удержать поводья. Потеряв всадника, жеребец остановился.
— Тихо, мой лорд! — шепнул Кид, оказавшийся рядом. — Молчите. Не шумите.
Клыкан помчался сквозь замерший отряд.
Сейчас он протаранит Дождя, — успел подумать Эрвин. Но зверь потерял интерес к жеребцу, едва тот убрался с дороги. Клыкан скакал строго по центру отмели. Плечевые пластины панциря мерно шатались взад-вперед. Ноздри отрывисто выбрасывали воздух: фрр! Фрр! Фрр! Травяной ковер плясал под зверем и расходился волнами. Два нижних рога твердо глядели вперед, как рыцарское копье на турнире, и лишь теперь Эрвин понял, что это и не рога вовсе, а жуткие гигантские клыки, торчащие из пасти.
Зверь пронесся так близко, что Эрвин разглядел и два болта, застрявших в грудном панцире, и
