— Ты хочешь сказать, что мой отец может так поступать?
— Да брось ты! Он толковый бизнесмен и разумно ведет свои дела, ты же это сам всегда говорил. Поэтому я тебя и спрашиваю, как мог деловой человек в течение четырнадцати лет упускать такую возможность? Бессмыслица!
— Значит, ты считаешь, что, раз отец не смог начать продавать лишанин, как какое-нибудь моющее средство, он решил продавать его тайно?
— А какая от лишанина польза, если его нельзя продавать тем или иным способом? Рано или поздно это все равно придется сделать. Очевидно, не выкинув на открытый рынок свое изобретение, он может получить очень высокую цену, продавая это чудодейственное средство избранным. И какую высокую! Как только ему удастся убедить покупателя в качестве продукта, любой отдаст ему половину своего капитала. — Джейн немного помолчала, затем продолжила: — А ты какое к этому имеешь отношение? Он все это время наживался, а ты даже ничего не знал, пока не произошло утечки информации и твой папаша не сообразил, что сливки уже сняты, ты обязательно все узнаешь. Вот тогда-то он и решил поделиться с тобой своим секретом!
Он уже, наверное, сделал на этом миллионы — и держит их при себе… а еще он увеличил продолжительность своей жизни. Сколько пройдет времени, прежде чем мы что-нибудь получим — столетие, или еще больше?
Пол смущенно посмотрел на жену. Теперь пришла его очередь колебаться. Заметив выражение его лица, Джейн заявила:
— Нет ничего дурного в том, чтобы смотреть правде в глаза. Старики умирают, а молодые получают наследство — это вполне естественно.
Тут Пол не выдержал и принялся возражать:
— Ты все неправильно поняла, — повторил он. — Если бы отец хотел быть очень богатым, он уже давно изменил бы свою жизнь: все в «Дарре» было бы устроено иначе, более того, фирма уже давно прекратила бы свое существование. Отца прежде всего интересует работа, и так было всегда. Его беспокоят последствия. А что до твоего предположения относительно тайных продаж, вроде врача, который делает подпольные аборты — это просто чушь собачья. Ты же прекрасно знаешь, что он не такой.
— Каждый человек имеет свою цену… — начала Джейн.
— Кто же спорит, но это не обязательно выражается в деньгах.
— Если не деньги, значит, власть, — заявила Джейн. — Деньги это и есть власть. Если у тебя их достаточно, твоя власть ничем не ограничена, так что в конечном счете результат тот же.
— Отец никогда не страдал манией величия. Он ужасно беспокоится о том, к чему может привести обнародование его открытия. Если ты с ним поговоришь…
— Если! — воскликнула она. — Мой дорогой Пол, я обязательно поговорю с ним. Мне очень многое нужно ему сказать — например, почему он скрыл от нас свои планы и признался лишь тогда, когда все пошло наперекосяк. И не только это. Похоже, ты не понимаешь, что он сделал со мной — твоей женой, своей невесткой. Если все, что ты сказал, правда, значит он сознательно дал мне стать на два года старше, хотя это могло бы быть всего восемь месяцев. Он хладнокровно лишил меня шестнадцати месяцев жизни. Ну, что ты на это скажешь?..
ГЛАВА 6
— Я бы хотел написать об этом статью. Там происходит что-то интересное. Не сомневаюсь, — сказал Джеральд Марлин.
— Очень модное заведение, «Нефертити». Тут нужно быть абсолютно уверенным в своих источниках, — ответил редактор «Санди Проул».
— Естественно. Именно такое заведение и заинтересует наших читателей, в особенности скандал. Скандал из жизни богатых.
— М-м, — с сомнением промычал редактор.
— Послушайте, Билл, — продолжал настаивать на своем Джеральд. — Эта женщина по фамилии Уилберри вытрясла из них пять тысяч фунтов. Пять тысяч — я сильно сомневаюсь, что ей удалось бы получить столько же, обратись она в суд. Конечно, крылышки ей малость подрезали: она хотела получить десять тысяч. Вы же не станете спорить: это дурно пахнет.
— Роскошные заведения, вроде «Нефертити», готовы оплатить баснословные суммы, чтобы только их не стали таскать по судам. Такая слава им не нужна.
— Но ведь пять тысяч!
— Всего лишь обычные расходы, вроде налогов, что нужно платить министерству финансов. — Редактор немного помолчал. — По правде говоря, Джеральд, я очень сомневаюсь, что тут что-то нечисто. У этой Уилберри всего лишь аллергия. С любым может случиться.
И очень даже часто случается. Раньше было очень модно снимать под этим предлогом денежки с парикмахеров, пользующихся разными новыми красками для волос. Одному Богу известно, что кладут во всякие кремы, лосьоны, примочки и что там еще они применяют в этих заведениях. Предположим, у тебя аллергия на китов.
— Если бы у меня была аллергия на китов, точнее, на китовый жир, мне не нужно было бы идти в шикарный салон красоты, чтобы об этом узнать.
— Представь себе, пришел кто-нибудь и сказал: «Вот последнее достижение науки, которое будет верой и правдой служить Красоте! Потрясающая вещь, редкий дар Природы, которую можно обнаружить только в июне в левом желудочке осы, откуда опытные ученые, посвятившие всю свою жизнь тому, чтобы подарить ВАМ новую красоту, извлекают драгоценное вещество по капле!» Ну и как ты узнаешь, есть у тебя аллергия именно на эту муть или нет, пока не попробуешь ее на собственной шкуре? Кроме того, большинство будут чувствовать себя прекрасно, и лишь время от времени, в одном случае из тысячи найдется кто-нибудь, у кого этот препарат вызывает, скажем, сыпь. Несколько неудач — всего лишь несчастный случай на производстве, коим и можно считать эту Уилберри. Она что-то вроде предусмотренного профессионального риска, как, например, процент брака на заводе. Однако, естественно, шумиха никого не устраивает, и они стараются ее избежать.
— Да, но…
— Знаешь, старик, мне кажется, ты не понимаешь, что значит связываться с подобными заведениями — со всеми вытекающими последствиями.
— Билл, мы с вами явно не о том говорим. Я не сомневаюсь, что здесь дело нечисто; не знаю, в чем это заключается, просто чувствую. Эта Уилберри с радостью согласилась бы на триста, или даже двести фунтов, но ее адвокаты твердо стояли на пяти тысячах и получили их. Должна быть какая-то причина — ясно, наркотики тут ни при чем — по крайней мере Скотленд-Ярд не нашел ничего, указывающего на применение наркотиков; они ведь присматривают за подобными заведениями, это всем известно.
— Ну, если они удовлетворены…
— Следовательно, раз дело не в наркотиках, значит, в чем-то другом.
— Предположим, однако дорогостоящие салоны красоты кричат на всех углах, что владеют баснословно ценными секретами — только я не понимаю вот чего: если то, что они говорят, правда, почему же тогда все женщины поголовно не превратились давным-давно в ослепительных красоток.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
