А потом девушки занялись мной. Отмывать мои грязные ноги было уже некогда, так что хотя бы лицу попытались придать болезненный вид. Не знаю, как это можно было сделать, но…
— Муки! — прокричала Меган.
— Сажи и золы! — вторила ей Агна.
В оставшееся время до визита гостей мне выбелили лицо, натерли под глазами и щеки серой золой, на голову водрузили невероятный ночной чепец, а губы намазали маслом, а потом аккуратно присыпали той же золой. В итоге — из меня получилось невероятно бледное пугало с растрескавшимися губами и запавшими щеками и глазами.
— Вам бы только гримерами в Голливуде работать, — пробормотала я, разглядывая свое отражение в ручное зеркальце.
Только любоваться на себя мне долго никто не дал. Примчался взмыленный младший сын Порриманов, поставленный на карауле.
— Уже в воротах! — замахал он.
Меня в чем была, прямо с мокрым подолом, только фартук грязный стащили, запихнули в кровать и едва успели укрыть по самую шею, как во входную дверь вежливо постучали.
— Миледи, вы только посильнее кашляйте, когда они к вам войдут, — предупредила меня напоследок Меган и вышмыгнула из комнаты. Я осталась в одиночестве потеть под стяженым одеялом.
Все что мне оставалось, это лежать, надеяться что 'грим' не потечет от жары, и подслушивать.
Похоже, дверь открыла Меган и завела незатейливый разговор с выяснением кто это такие благородные господа, и что они желают от хозяйки, которая изволит отдыхать. Представление ею было разыграно мастерски. Я порой даже думала, что ей бы в театре работать — такой талант пропадает. Потом, после беседы с приезжими она зашмыгнула обратно в комнату и громко, явно для находящихся по ту сторону двери, поинтересовалась.
— Миледи, вы уже встали? — и тут же шепотом. — Покашляйте.
Я честно попыталась это сделать, но вышло не особо. Очень сложно кашлять, будучи совершенно здоровой.
Меган скривилась, и стала делать отчаянные жесты и гримасы, чтобы я повторила пошипче, но это у нее вышло так потешно, что я едва не расхохоталась. Но зато от усилий сдержать смех, я подавилась и действительно раскашлялась. Девушка довольно показала мне большой палец, а после, открыв дверь, пригласила посетителей войти.
С яркого света в полумрак комнаты вошли двое мужчин, внимательно вглядываясь в окружающее. Лишь притерпевшись к освящению, они увидели стоящую у противоположной стены комнаты кровать. Сделали пару шагов по направлению ко мне, они внезапно сморщились и с опаской остановились. Я не поняла, почему это произошло, но старательно продолжала разыгрывать умирающую.
— Что с миледи? — осторожно уточнил один из них: русоволосый парень с правильными чертами лица, у которого под левым глазом был небольшой шрамик. Я узнала его, он тогда был в парке вместе с Кларенсом.
— О! — драматически заломила руки Меган. — Миледи давно не здоровится. Еще с зимы, — и шепотом специально для них добавила: — Чахнет. Похоже чахотка у нее.
Я поняла, что нужно подать какие-то признаки жизни. Поэтому я пошевелилась и слабеющим голосом поинтересовалась:
— Меган, кто пришел, — и напоследок закашлялась. Одеяло предательски начало сползать.
— Это друзья милорда, — пояснила девушка, и уже обращаясь к мужчинам: — Вы можете подойти, поговорить с ней, а то так далеко ей трудно общаться, — и уже в сторону. — Хотя я бы не советовала. Заразная она.
Естественно мужчины даже с места не двинулись, а я, вцепившись изнутри в одеяло — ручки то после поливки у меня были не совсем чистые, вновь постаралась правдоподобно закашляться. Вышло не очень. Одеяло продолжило предательски сползать.
Услышав мой неправдоподобный кашель, Меган тут же нашлась.
— Ох, совсем из сил выбилась бедняжка. Всю ночь так кашляла, так кашляла! И кровь уже горлом идет…
И тут в комнате появилось новое действующее лицо.
— Что здесь происходит! — это вошел отец Митчелл. За его спиной я разглядела потрясенное лицо Джонатана.
— Святой отец! — тут же нашлась Меган. — Похоже, сегодня вы зря пришли. Она еще жива. Отпевать не нужно, но возможно завтра…
Никогда в жизни я не видела настолько шокированного человека! Лицо пресвитера вытянулось, а рот приоткрылся из-за того, что челюсть самым натуральным образом отвисла. Джонатан точь-в-точь походил выражением лица на святого отца.
Друзья Кларенса естественно обернулись, чтобы посмотреть на пришедших, а я в это время уселась на кровати и принялась семафорить Отцу Митчеллу и Джонатану, чтобы они не выдавали меня и вообще хранили молчание. Одеяло рухнуло на пол, и я судорожно склонилась за ним. На шум начали оборачиваться друзья Кларенса, но Меган стоявшая ко мне боком, увидела мои кульбиты и вцепилась близстоящему в рукав.
— Это святой отец Митчелл, — указала она на пресвитера, — он с самого начала болезни поддерживает миледи, навещает ее и даже проводит в последний путь.
Естественно мужчинам пришлось и дальше смотреть в ту же сторону.
— А это сосед по именью — баронет Эйрли, — продолжала Меган. — Он тоже навещает миледи… — и без какого бы то ни было логического перехода, поинтересовалась. — О! А вы же останетесь у нас с ночевкой? Тогда возможно вы подежурите у постели миледи?.. Или…
Будь благословен Джонатан, который в этот момент предложил:
— Господа могут остановиться у меня. Мое поместье в приличном состоянии и у меня найдется пара гостевых комнат.
Пока друзья Кларенса благодарили баронета, я наконец-то справилась с бунтующим одеялом и улеглась как ни в чем небывало. При этом все мои манипуляции были прекрасно видны Пресвитеру и Джонатану, но незаметны стоящим спиной мужчинам.
Потом все внимание обратилось вновь на меня. Мужчины сочувствующе повздыхали, однако с места так и не сдвинулись, потом неожиданно достали из-за пазухи кошель и протянули Меган.
— На нужды миледи… ну вы сами знаете какие… — смущенно произнес другой, симпатичный, внешне чем-то напоминающий Себастьяна, разве что кость была у него потоньше и сложение более изящное.
Меган мгновенно сунула кошель в карман на переднике, а потом указав на дверь, произнесла:
— Миледи весьма слаба, ее сильно утомляют посетители.
И тут я поняла, что если я хоть что-то не объясню Джонатану и святому отцу, они, не ведая, расстроят мне весь замысел!
— Святой отец, — пробормотала я, — прошу… Баронет…
Меган умница сообразила.
— Миледи просит, чтобы баронет и святой отец подошли к ней, а вы… Пойдемте на воздух, благородные господа. Вы с дороги. Я налью вам чудесного морса из свежих ягод. Поскольку в комнате было невероятно душно, и мужчины уже истекали потом, то радостно согласились.
