– Везет же людям! – негромко сказал один другому. – Интересно, долго еще нам придется это слушать?
– А мне нравится, – ухмыльнувшись, отозвался второй. – По крайней мере – уж ясно, что любовники никуда не ушли – ни к яме с пленниками, ни куда-нибудь еще. Слава Тэнгри, очень хорошо слышно – чем они там занимаются.
Оба цинично расхохотались и принялись шепотом комментировать каждый более-менее значительный стон или крик.
Тем временем Баурджин уже подползал к земляной яме, обдирая руки о пересохшую, твердую, как камень, землю. И как они умудрились выкопать здесь яму, позвольте спросить? Наверное, весной копали и, может быть, даже не в этот год. Странно, что пленников никто не охраняет. Боорчу сказал – яма глубока, а крыльев у них нет. К тому же в кочевье полно воинов, просто так не выберешься, заметят. А ночью, по словам того же Боорчу, часовых все же выставляют.
Оп! Впереди, у самой ямы, шевельнулось что-то серое. Крыса? Нет, для крысы, пожалуй, слишком большое… Человек! Точно – человек. Осторожно пробирается туда же, куда и Баурджин – к яме. Позади, за кустами, громко и сладострастно возопила Джэгэль-Эхэ. Молодец, девочка, старается, ничего не скажешь! Только вот не перестаралась бы – не слишком ли громкий крик? Вот и тот, что полз впереди, услыхал, дернулся, застыл, обернулся… Женщина! Ну, точно – женщина. Молодая темноглазая девчонка… или смазливый мальчишка, подробно было пока не разобрать – серое все, да и лицо показалось лишь на короткий миг. Приятное такое лицо, довольно милое для монголки, а глаза темные, и не сказать чтоб слишком уж узкие, только уголки сильно подняты к вискам. Может, еще раз обернется? Нет, ползет целеустремленно, быстро. И ловко как, сноровисто! Будто все лето тридцать девятого проползал на брюхе под японскими пулями по всему Баин-Цаганскому плоскогорью. Ах, как кричит Джэгэль! Кричи, девочка, кричи. Кричи громче!
Баурджин вовсе не опасался того, что ползущий – или ползущая – впереди вдруг его заметит: уже смеркалось, и садящееся солнце, оставляя на реке дрожащую золотую дорожку, светило юноше в спину. Да не просто светило – припекало, Баурджин даже вспотел.
А тот, впереди, уже замер у самого края ямы и этак негромко свистнул. Оглянулся… Юноша вжался в землю. Завозился, перебирая руками… Ага! Наверняка, опускает в яму веревку или пояс – тоже замыслил помочь пленным бежать? Интересно, кто этот нежданный союзник? Может, стоит открыться ему – или ей – и дальше действовать вместе? Если бы Баурджин был обычным кочевым пареньком, он так бы и поступил, но разведывательный опыт Дубова холодно советовал подождать. Вот полезут из ямы люди, вот побегут или, там, поползут, вот тогда и можно будет показаться, вовсе не поздно будет, а пока… Кто знает, что у этого серого на уме?
А похоже, неизвестный и не собирался никого освобождать! Вон как ходко рванул от ямы. Да не к реке – к кочевью. Зачем же было сюда приползать? Баурджин переместился вперед, за небольшие кусточки, пристально, до боли в глазах, всматриваясь в желто-серую, поросшую невысокой выгоревшей на солнце травою, землю. Мешок! Ну да, ползущий тащил за собою мешок. Не большой такой, но и не маленький… Что за черт? Кажется, мешок шевелился! Именно, что кажется… это просто воздух над землею дрожит – нагрелся. Ох, как шустро ползет – эвон, уже и не видно! И направляется явно к юртам… Вот вскочил на ноги, метнулся за коновязь… Ладно, пора и нам!
Солнце уже почти село, лишь самый краешек его светился над сопками, озаряя быстро синевшее небо. Еще немного, и на берег опустятся сумерки и – очень быстро – упадет темнота. А тогда появятся и часовые, если Боорчу не соврал, хотя, спрашивается, а чего ему врать-то? Как говорится, что у пьяного на языке…
Ага! Протянутая рука Баурджина нащупала что-то железное. Юноша осторожно поднял голову… Решетка! Вот так сюрприз, ничего не скажешь! Явно из категории неприятных… Интересно, как она открывается? Какой-нибудь хитрый замок?
Юноша ополз решетку кругом – вот он… Всего лишь щеколда! Однако как теперь откинуть саму решетку – ведь это будет хорошо заметно издалека. Вдруг да кто невзначай взглянет? Что тогда? А тогда бежать со всех ног к реке – иного пути нет. Прыгать с разбега в воду, плыть на тот берег или вниз по течению, насколько хватит сил. Главное, чтоб успели выбраться. Да, для начала хорошо бы всех предупредить…
Баурджин посмотрел в яму. Пахнуло смрадом.
– Эй, парни… – тихонько позвал юноша. – Кэзгерул, Гамильдэ, Юмал…
– Кто здесь? – донеслось из ямы, словно бы из туннеля. Глубоко, однако… Хватит ли пояса? Должно хватить, Баурджин нарочно намотал на себя два – свой и Джэгэль-Эхэ.
– Это я, Баурджин…
– Баурджин?! Не смейся над нами, незнакомец!
– Слушайте внимательно. Как начнет темнеть, я откину решетку и спущу в яму пояс. Быстро выбирайтесь и бегите к реке… я покажу куда. Кто добежит, пусть не ждет остальных, а переправляется на тот берег, и не здесь, а подальше, вниз по течению, там, на том берегу, я видел лесочек – в нем и встретимся. Помнится, все умели плавать?
– Здесь еще пара ребят. Язычники. С ними-то как быть?
А голос очень похож на голос Кэзгерула! Глуховат только, ну, так ведь – яма. Язычники… Эти точно плавать не умеют, для язычника осквернить воду – страшный грех. Что ж, путь идут бродом… он выше по течению… а дальше уж кому как повезет.
Подняв голову, Баурджин посмотрел в небо, полное желтых звезд. Пора…
Вскочив на ноги, он приподнял решетку… Эх, и тяжеленная же! Откинуть ее просто не хватало сил! Камень! Быстро подложить какой-нибудь камень… Вот, кажется, подходящий… И – этот… Та-ак…И-и-и… раз! Дернуть решетку, подвинуть камень ногой – ага – есть! Узковато, правда, ну да ничего, при известной сноровке протиснуться можно.
Баурджин поспешно размотал пояса, связал тугим узлом – так связывают на ярме дышла кибитки. Опустил получившуюся веревку вниз и негромко сказал в темноту:
– Давайте!
Пояс дернулся, натянулся… Кто-то лез… Интересно, кто первый?
Помогая, юноша протянул руку:
– Гамильдэ-Ичен!
– Я самый легкий… – улыбнулся парнишка.
– Не болтай – живо беги к реке, вон туда. – Баурджин показал рукой.
Следующим показался Гаарча, за ним – Хуридэн, потом самые тяжелые – Кооршак с Юмалом. Пояса выдержали, даже не затрещали! Вот что значит цзиньская работа!
– Бегите, парни. Только не топочите на все кочевье!
Кэзгерул Красный Пояс выбрался последним. Побратимы быстро обнялись.
– Они пленили нас гнусным обманом…
– Потом расскажешь, анда. Язычники что, не хотят бежать?
– Нет, не хотят. – Кэзгерул покачал головой. – Надеются поступить в войско Темучина.
– Так, может, и вам…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
