Дамазы, возвышающийся внутри этой горящей арки, казался языческим богом. Древним существом, которое требует кровавых жертв в свою честь. И сегодня он пожелал ее душу.
Дамазы шагнул к ней, на ходу расстегивая ремни, удерживающие его одежду и оружие. С тихим звяканьем на ковер из шкур упали ножны. Аглая и понятия не имела, что на нем столько оружия. Она даже не заметила, где были спрятаны длинные ножи и еще бог знает что. Аглая насчитала шесть… Он мог убить ее прямо за ужином.
Хотя вряд ли ему нужно было оружие, чтобы ее уничтожить.
Он стянул с плеч кожаную куртку и швырнул в сторону. Взялся за низ черной рубахи и стащил через голову.
Аглая сглотнула вязкую слюну. Он раздевался, пристально глядя ей в глаза. Невозможно было не залюбоваться плавными ленивыми движениями. Грация хищника во всей его красоте.
Грудь налилась тяжестью. Соски набухли, упираясь в тугой корсет. По всему телу вспыхивали очаги боли. Все ее тело превратилось в одну сплошную боль от неутоленного желания. Дамазы разжег костер, в котором она теперь сгорала. Костер для ведьмы…
Она не могла отвести взгляд от его сильного мощного тела. Мышцы, одни сплошные мышцы, ни капли мягкости или рыхлости. Твердое сильное тело. Смуглая кожа. Едва проступающие ручейки вен. Темная поросль волос, покрывающая грудь и часть живота. От пупка вниз убегает полоска волос. И шрамы. Повсюду шрамы. Все его совершенное идеальное тело покрывали рубцы. Старые, белесые, кое-где едва различимые, и совсем свежие. Жуткие алые отметины зубов и когтей после схватки с монстром.
Аглая не могла представить, какую боль ему пришлось пережить. Рваная рана, растянувшаяся от шеи до плеча, перетекала на грудь.
От ее вида становилось жутко. Любого другого это убило бы. Но не его… Осталось только страшное напоминание.
Он взялся за ремень мягких кожаных брюк. Они съехали совсем низко на бедра, обнажая еще больше тренированного мощного тела. В нем не было ничего лишнего, никакой болезненной перекачанности, так популярной в ее мире. Только сила и мощь. Натренированное на убийства тело. Закаленное в битвах и сражениях.
До чего же больно было осознавать, что он стал таким, чтобы однажды расправиться с ней.
Дамазы шумно вдохнул:
— Наконец, я чувствую твой запах. Ты течешь.
Он не спрашивал. Он знал это. От стыда к щекам прилила кровь.
Аглая подняла на него глаза и с трудом произнесла:
— Зачем тебе все это? Ты можешь получить любую… и она не будет… не будет такой, как я.
Дамазы криво усмехнулся. Аглая заметила, что его клыки удлинились. И верхние, и нижние. Но он все равно оставался поразительно красивым. Почему звериные черты делали его еще более прекрасным?!
— Ты права… Такой, как ты, не будет… Таких вообще больше нет…
Он плавно опустился перед ней на колени. И все равно возвышался. Рядом с ним она ощущала себя особенно маленькой и беспомощной.
Дамазы тихо рыкнул и дернул в стороны полы ее плаща, вырывая ткань прямо с застежкой.
Сердце Аглаи заколотилось от страха, когда его ногти начали удлиняться и заостряться. Через несколько мгновений там уже были когти.
Она вскрикнула, когда он начал рвать ее платье. Исполосовал когтями лиф и безжалостно разодрал его. Та же участь постигла и корсет. На землю летели клочья ткани.
Аглая осталась перед ним полностью обнаженной. Только ожерелье давило на грудь. Каким-то чудом он не добрался до чулок и сапог.
Когти исчезли. Только теперь Аглая до конца осознала, что оборотни — это не просто название.
Перед ней был зверь… Аглая потянулась к плащу, чтобы прикрыться. Не смотря на ужас происходящего, в голове засела мысль, что ее тело не так совершенно, как его. Если она увидит в его глазах отвращение или презрение, то это лишит ее последних сил.
Аглая с трудом содержала истеричный смех. Она молиться должна, чтобы он считал ее некрасивой! Но в глазах Дамазы пылал пожар. Он улыбнулся самой опасной улыбкой, какую она когда-либо видела.
— Ты же хочешь того же, чего и я…
Она помотала головой, прижимая к груди плащ. Дамазы тихо рассмеялся. Обманчиво мягкий звук был настолько ощутим, что казалось гладил ее кожу. Аглая задрожала.
— Лживая лицемерка… Как бы ты не прикидывалась благочестивой княжной, я знаю о тебе правду. — Он вырвал из ее рук плащ и откинул в сторону. — При первой нашей встрече ты потекла. Твое тело хочет меня. Когда обо мне говорят другие Невесты, ты ревнуешь и злишься. Ты зачем-то пыталась мне помочь в лесу…
Он потянулся к ее волосам, намотал прядь на кулак и дернул, заставляя Аглаю приблизиться почти вплотную. Она задрожала, когда грудь соприкоснулась с его мощным телом. Соски пульсировали от радости ощущать горячую твердую жесткость его мышц.
Дамазы прикрыл глаза и тяжело задышал:
— И я пока не могу учуять твою ложь. Ты не сделала ничего плохого… пока. Поэтому, я предлагаю тебе сделку.
Он прижался бедрами к ее животу. Аглая не смогла сдержать тихий стон от ощущения выпуклой твердости. Она сходила с ума от желания и страха.
— К-какую сделку?..
— Я сохраню твою жизнь. И твой секрет. — На его губах снова появилась жуткая улыбка — волчий оскал. — Уже завтра ты можешь болтаться на веревке, или гореть на костре. Но сначала будут пытки. — Он вдруг отстранился и накрыл горячей ладонью ее грудь, сжал.
У Аглаи закружилась голова, от тех ужасов, о которых он говорил. Но груди было плевать. Соски ныли от потребности в его ласках. Они бесстыдно торчали, стремясь к его рукам.
Дамазы видел это. Зажал один сосок между пальцев и тут же ослабил давление. Но в следующую секунду повторил. Мышцы живота сжались от волны наслаждения.
Аглая ненавидела саму себя за эту реакцию. Как она может плавиться от его прикосновений?! Он же садист!
— Для тебя я особенно постараюсь. Устрою тебе кровавое развлечение. Голос сорвешь, умоляя меня остановиться. Или же… сорвешь его подо мной, моля продолжить…
Аглая уже ни черта не соображала. Ее трясло. Хотелось сбежать отсюда. Она попала в самое логово. Но не волчье. А дьявола. Вот он — настоящий Сатана.
— Но я не сделаю ничего из этого, моя прекрасная княжна. Если ты будешь делать все, что я скажу. Раздвигать ноги по первому моему требованию. Открывать рот, если я решу туда кончить, подставлять зад, если я захочу трахнуть тебя в него. Ползать передо мной на коленях, когда я прикажу. Пить мое семя вместо воды. Все, что я потребую. И пока я не наиграюсь, ты будешь жить. А потом, когда мне станет скучно, или Отбор завершится, я позволю тебе сбежать.
У Аглаи снова потемнело перед глазами. Ее била лихорадка от каждого его слова. Во рту пересохло, а в ушах шумело. Это все неправда. Это происходит не с ней. Это просто сон. Или галлюцинация.
Широкая ладонь накрыла вторую ее грудь.
— Я жду ответа, княжна. Возможность жить в обмен на… дружбу со мной.
— Ты — извращенец… Ненормальный… Вот как… как Катонский палач пытает ведьм? Женщины предпочитают пытки, чем быть с тобой по доброй воле.
Он снова рассмеялся. С утробным рычанием.
— Почему же тогда ты так ревнуешь, когда они говорят обо мне?
Внезапно его лицо стало серьезным. На нем читалась угроза.
— Я не шучу, княжна. У тебя есть выбор. Пытки и смерть. Или полное подчинение мне.
Неужели он серьезно?! Нет, не может быть.
— Я пыталась спасти тебя! И это твоя благодарность?!
Она чувствовала себя преданной и раздавленной. Его поступком и собственным желанием.
— Ты все еще жива. Ради тебя я лгу не просто своему брату. Королю. Вот моя благодарность.
Он сжал ладонью ее подбородок, приблизил свое лицо. Остервенело заглянул в ее глаза. Что он там искал? Аглая не знала. Ее сводил с ума страх. Не столько ужас смерти, сколько обещанные им пытки. Боль. Невозможность вернуться домой. И это дикое желание. Будь оно проклято!
— Что же происходит в твоей хитрой голове? Думаешь, как сбежать от меня? Не трать наше время зря. Тебе не скрыться. Не удастся. Я жду.
