Она вошла еще в одно кирпичное здание и была встречена еще одной секретаршей средних лет.
– Я бы хотела видеть мистера Аллисона.
– У вас назначена с ним встреча?
– Нет, – сказала Отэм и повысила голос. – Мы не назначали встречу. Однако для меня очень важно переговорить с ним как можно быстрее.
– Мне очень жаль, но мистера Аллисона нет сейчас в офисе. Не может ли другой сотрудник фирмы заняться вашим вопросом?
– Не знаю. Я хотела бы взять в аренду некую недвижимость, принадлежащую мистеру Осборну. Мне посоветовали обратиться сюда.
– Э-э… что ж, мистер Проктор обсудит с вами этот вопрос. Он младший служащий нашей фирмы.
– Мне безразлично, даже если он вообще в пеленках. Если он сможет устроить мне встречу с мистером Осборном, я буду более чем счастлива увидеться с ним. Готова даже покатать малыша на закорках.
Секретарша усмехнулась и медленно, ленивым голосом сказала в интерком:
– Мистер Проктор, здесь одна леди желает видеть вас по вопросу аренды собственности мистера Осборна. Вы можете принять ее?
Низкий мужской голос ответил:
– Да, Мадж. Присылайте ее.
Мадж махнула в сторону двери:
– Вы найдете мистера Проктора в конце зала.
– Благодарю вас.
Отэм нетерпеливо прошла по широкому коридору до двери с надписью «Проктор» и ступила в крохотный кабинетик. За столом, склонив голову над газетой, сидел молодой человек, его блестящие черные волосы сверкали на солнце.
Отэм показалось, что сердце сейчас выпрыгнет у нее из груди. Эти черные волосы принадлежали Бобби Джо Проктору, мальчишке, которого она колотила по голове коробкой для завтраков. Она знала, что Бобби стал адвокатом, но ей и в голову не приходило, что он может оказаться здесь.
На Бобби она уж никак не рассчитывала. Из-за него все могло пойти прахом, и в голове уже стучало: беги, беги, беги! Однако рано или поздно с Бобби придется столкнуться. Ей нужно время, чтобы подумать, и Отэм повернулась к двери… Слишком поздно.
– Сью Энн… Сью Энн Мак-Эван! – Он вскочил и обогнул стол. – Господи, как приятно тебя видеть! Каким ветром занесло тебя в Эдисонвилл? И что привело тебя в мой офис?
Отэм глубоко вздохнула и постаралась собраться с мыслями. В ее пользу было лишь одно: оба они горцы, а горцы всегда держатся вместе, независимо ни от чего.
Она прижала палец к губам.
– Меня зовут Отэм Мак-Эван. Я не знаю никакой Сью Энн Мак-Эван. А ты знаешь?
Его темные глаза улыбнулись, и он покачал головой:
– Я тебя не выдам, если ты никому не расскажешь, что вышибла мне все мозги своей коробкой.
Она кивнула и усмехнулась. У Бобби было грубое лицо, но уже без прыщей, и он был на голову выше нее. Колледж молодого человека пообтесал и отполировал. Он приглашал ее на выпускной бал, но ей не улыбалась мысль идти танцевать с парнем, которого колотила в школе.
Отэм протянула ему руку:
– Рада снова видеть тебя, Бобби.
– Пожалуйста, называй меня Боб.
– Пусть будет Боб.
Он усадил ее в кресло, а сам присел на край стола.
– Зачем ты хочешь арендовать недвижимость в Эдисонвилле? Насколько я знаю, ты процветающая деловая женщина в Сан-Франциско.
Отэм помедлила с ответом. Она была осторожна. В городке знали лишь то, что она продвинулась в мире бизнеса. Они не знали ни о «Корбетт корпорэйшн», ни о «Конуре». Ей нужно было время, чтобы подумать, чтобы выяснить, что у Бобби на уме.
– Мне сейчас не хочется говорить о себе. Интересно тебя порасспросить. Ты женат? Дети есть?
– Дважды «нет».
– Что так?
Он пожал плечами:
– Я все еще влюблен в тебя.
– Сердцеед! Я вижу, ты прошел большой путь с тех пор, как спускал с лестниц маленьких девочек.
– Ты, конечно, не поверишь, но это действительно получилось случайно. Ты мне уже тогда ужасно нравилась, только я не знал, что делать, кроме как дернуть за волосы. Потом, в средней школе, я тебя как огня боялся. Я чуть с ума не сошел, пока решился пригласить тебя на выпускной бал, а ты отказалась. – Он замолчал и внимательно посмотрел на нее. – Мне кажется, я и сейчас трепещу перед тобой. Ты стала даже еще красивее.
Отэм любезно улыбнулась ему. Никому не могло ужасно нравиться ее веснушчатое лицо. Позже она стала высокой и худющей. Только в последнем классе у нее появились кое-какие округлости и она стала похожа на девушку. Бобби что-то было нужно.
Отэм еще раз улыбнулась и посмотрела на часы.
– Я не успела позавтракать и умираю с голоду. Ты ничем не занят в обеденный перерыв?
Он усмехнулся и кивнул:
– В клубе, пожалуй, самая лучшая еда в городе. Ты не хотела бы сходить туда?
– Ба! Двигаешься вверх, да?
– Нет. Членство в кантри-клубе предоставляется вместе с работой. Я не двигаюсь. Я тихо сижу.
Она взяла его под руку.
– Расскажешь мне об этом за ленчем, хорошо?
Кантри-клуб располагался в монументальном старинном здании, стоявшем на холме, роскошном и величественном. В клубе было все, что могло доставить удовольствие элите Эдисонвилла: теннисные корты, площадка для гольфа, бассейн, ресторан и танцевальный зал… Ресторан являл собой саму элегантность: столы из красного дерева, окруженные строгими стульями с высокими спинками, были расположены так, чтобы не нарушать уединенности, что вполне соответствовало старинной традиции Кентукки.
Отэм отхлебывала виски очень осторожно. Она уже избавилась от своего тэтл-риджского акцента, но стоило ей выпить несколько рюмок, и ее речь становилась совершенно южной. История о том, будто она родом из Сан-Франциско, вряд ли вызовет особое доверие, если она вдруг собьется на акцент Кентукки.
После ленча она слушала и всячески поощряла Бобби рассказывать о себе, быстро поняв, что он для нее – настоящая золотая жила. Они были одного возраста, но в отличие от Отэм жизнь не научила его изощренной хитрости. Глаза, голос, движения – все в нем кричало о подавленных амбициях и явном недовольстве. Однако опасность крылась в том, что Бобби все мог разрушить одним словом. Плюсом было то, что не помешало бы иметь среди знакомых адвоката, знакомого с влиятельными людьми города. От него шла прямая ниточка к Дугласу Осборну. И ему чего-то очень сильно хотелось.
– Хорошо, – сказала Отэм. – Давай торговаться. Ты подкатываешься ко мне с того самого момента, как я вошла в твой офис. Большинство мужчин, с которыми я встречаюсь, хотят секса. Ты жадный. Тебе нужны деньги и секс. Отлично. Нет ничего плохого в том, чтобы заграбастать все, до чего только можешь дотянуться. Деньги – в разумных пределах – ты получишь. Секс исключается. У меня есть мужчина в Сан-Франциско. – Она нахмурилась, помолчала. – Я женщина избалованная. Когда я снимаю трубку в Сан-Франциско, начинает что-то происходить. Когда я снимаю трубку здесь, то приходится ждать, когда мне соблаговолят ответить – фигурально выражаясь. Ты можешь расчистить мне дорогу и многое упростить. Со своей стороны, я постараюсь дать тебе то, чего ты хочешь. Впрочем, сначала ты должен рассказать мне, что тебе нужно.
