приказ.
И он расхохотался.
— У вас в имении, делают плуги?
— Пробовали, но ваши лучше, у твоего бывшего барина, Прохора Ивановича покупаем.
— Матвей Григорьевич, а не могли бы вы, подготовить, скажем плугов пять к моему приезду. Я возьму с собой мужиков, они заберут у вас плуги, а вы себе ещё купите. И по весне бы пару ваших отправить к нашим, чтоб они научили как ими пользоваться?
— Колхоз хочешь организовать?
— Товарный хлеб могут производить только большие латифундии, без колхоза село будет голодать.
— Хорошо, приеду домой подумаем, что можно сделать.
Ужин и совещание закачены, все приказы отданы, все просьбы озвучены, можно и на покой. Нефиг свечи жечь, надо скорее электричество изобрести.
Вот и моя комната, так и не поменял. Кроватка, подушечка, как же я устал. Щас как засну. Но на верху кто-то подумал, фиг тебе. Пришла Венера, за руку ведёт Варвару.
— Я же говорила, что не буду ревновать тебя к другим девочкам. Вот привела Варвару, чтоб ты с ней дружил.
Я завис, выпал, стормозил, и заглючил одновременно. И пока я глючил, они обе залезли ко мне в кровать, и обняли меня с двух сторон. Я знаю, что в таком случае надо делать со взрослыми девицами, но не знаю, что делать с мелкими. Вообще, что подразумевала мелкая под словом — дружи. Неужели она, чего-то знает? В общем я лежал и не шевелился, как из этой ситуации выпутаться, я не представлял. Вы думаете это всё? Ха-ха, в комнату вошла Настя с дочкой. Марья, увидев такую картину, залезает на кровать, проскальзывает под одеяло и легла на меня сверху. А Настя стоит как не в чём небывало, вот это Настино спокойствие и передалось мне. Значит, плохо обо мне не думала.
— Мам, а он тёплый.
Конечно тёплый, от слова «дружи» в такой жар бросило.
— Я не знаю как отцу внучку показать. Он меня проклянёт.
Вот оно в чём дело. Нравственность, устои, традиции.
— Не проклянёт. Я так понял, отца у неё нет совсем. (кивок головой) Можно сказать, что мужа рекрутировали, и он погиб.
— Как же можно отцу врать?
— Тогда скажем правду, я уверен Егорыч только рад будет, что у него есть внучка. Ведь он столько пережил за эти годы, ты даже себе представить не можешь. Он уже не тот пацан, что приезжал в отпуск. Вот спорю на тыщу рублей, что он даже обрадуется. Вернее, не спорю, а дам тебе тыщу рублей золотом, если он хоть чуть-чуть огорчится, если даже брови нахмурит. И можешь мне поверить, деньги останутся при мне.
Кажется успокоилась.
— Марья пойдём спать.
— Мам, я хочу тут.
— А как же я? Мне без тебя страшно.
Вот это мать, вот это правильный подход! Но ребёнок решил настоять на своём.
— А ты с нами ложись.
Я в уме почесал затылок, а что я не против, даже то, что это дочь Егорыча, меня бы уже не остановило. Ведь ни чего антиобщественного мы б не сделали. Только куда мелких сбагрить? Это я в уме такой смелый, а на яву я лежал, не двигаясь и по-моему, не дышал. Выручила Венера.
— Марья, я жена Ивана, и только я решаю, кому можно с ним спать, а кому нет. Твоей маме нельзя, она взрослая. А когда двое взрослых вместе спят — появляются дети.
Марья слезла с меня, выскользнула из-под одеяла, взяла маму за руку, и они ушли. Ну слава богу — один вопрос решили. Осталось решить вопрос с Варварой, да и Венеру не мешало бы куда-нибудь катапультировать хоть на недельку. Имею я право на личную жизнь? Кажется, я нашёл убедительные слова, на её «дружи».
— Венера, я хочу поговорить на счёт твоего разрешения дружить с другими девочками. Ты тоже можешь дружить с мальчиками. Кататься с ними на лошадях, на санках, вместе учить математику, ну в общем можно делать всё, кроме одного. Нельзя ложится с мальчиками в одну кровать, только с мужем. И мне можно всё, но только нельзя ложиться с девочками. Только с тобой.
Вот чего я не ожидал, дак это реакции Вари. Она заплакала, вернее зарыдала, так горько, у меня слов нет, я приобнял её и начал гладить по голове.
— Не прогоняйте меня.
— Варя, я тебя не прогоняю, ты же у меня мажордом, у тебя же и жалование есть, ты же у меня не заменимая.
— Сейчас не прогоняйте, я его боюсь.
Это, что, кто-то смеет приставать к ребёнку? Я ещё не всех маньяков убил? Я никого не убил, но этого точно убью. Я подскочил, Венера вцепилась мне в рубаху.
— К ней её бывший муж приходит, как и ко мне Эсмеральда приходила, пока я с тобой не стала спать. Вот я и сказала Варе, что тебя все маньяки боятся, и привела её с нами спать.
Ух ты, а я-то уже собрался всех порешить.
Но что-то делать надо, сегодняшнюю ночь, конечно, спим вместе, а потом ей надо к психотерапевту или психологу. Как её одну оставить на хозяйстве. Её ж кошмары убьют. А где взять психолога? Григорьевич ФСБешник, должен чего-то уметь, он же допросы проводил, да и Давидыч тоже доктор, хоть и не понятно, для меня, чего. Но думаю тоже чего-нибудь знает. Я успокоился.
— Ладно Варя, остаёшься, давайте на горшок и спать.
И девчонки ни чуть меня, не стесняясь по очереди поседели на горшке и запрыгнули под одеяло, обняли меня с двух сторон, я окончательно успокоился.
Но поспать в эту ночь мне так и не дали. Проснулся я от взгляда кто-то смотрел на меня прижимая палец к губам, мол тихо, не шуми. Это был капитан, он, что взглядом умеет будить? Конечно умеет, он же ФСБешник. Я осторожно освободился от объятий, двух мелких зараз. Встал. Если капитан зовёт, значит, что-то случилось. Придвинул Венеру к Варваре, они обнялись. Такая картина ми-ми-мишная, всю жизнь бы любовался. Вышли в столовую, блин как меня напрягает это, из спальни сразу в столовую. Прошли по коридору, куда то, куда непонятно, в итоге пришли в баню. Там сидела Екатерина, завёрнутая в простыню. Я подумал, что появились новые данные, и нужно срочно провести совещание. Капитан сказал.
— Мы решили сделать тебе мальчишник. Не стесняйся, ибо некого, делай как я.
Он разделся и обмотался простынёй, осталось последовать его примеру. Как будто из ниоткуда появилось вино, кружки, налили, выпили.
— Поздравляю тебя со вступлением в законный брак!
Издевается гад. Выпили.
— Я желаю
