— Тогда тем более — чем раньше ты остановишь Ночную Империю, Светлая, тем меньше погибнет невинных. Это просто.
— Наверное, мудрый Хрофт. — Она колебалась. — Но неужели ты совсем-совсем ничего не подскажешь мне? Каких заклятий избегать, к каким, напротив, прибегнуть? Чем быстрее мне удастся задуманное, тем меньше невинных, как ты верно заметил, расстанутся с жизнями.
(Комментарий Хедина: на этом лист обрывается. Старый Хрофт не хотел углубляться в детали, он хотел сказать лишь то, что сказал. Признаться, «облегчить душу», как порой говорят люди? Нет, конечно же. Передав книгу такой, как она есть, он обращался ко мне, считая, что никак иначе обратиться не может. Что любые его слова, сказанные вслух, могут нам повредить — иначе не истолкуешь.
История нашей с Си тогдашней войны будет долгой и изрядно скучной. Старый Хрофт сжал события, в его изложении все отпущенные Ночной Империи дни получались какими-то совсем уж краткими. А ведь на самом деле мы и впрямь взяли почти весь Восточный Хьёрвард, высадились в Западном, уверенно продвигались в глубь Северного. Ночная Империя и впрямь могла захватить весь Митгард, как называл Отец Дружин наш мир.
Да, погибло немало. Войны жестоки, в то время — особенно. Однако они гремели и так, а там, куда приходила Империя, свары и распри прекращались. Ярлы не грызлись между собой, таны не устраивали взаимных набегов, бонды не сходились деревня на деревню, споря из-за каких-нибудь заливных лугов.
А потом я увидел ворона. Ворона, принёсшего мне вызов Сигрлинн.
Наверное, кое-чем Старый Хрофт с ней таки поделился — иначе как бы она вообще со мной бы справилась?
Впрочем, нет, что я. Былая обида до сих пор жива?
Так или иначе, она тогда оказалась правой. Но вот на тысячелетнее изгнание моё Сигрлинн, наверное, всё же не рассчитывала. Вмешался Мерлин, больше некому…
Дальше в рукописи вновь перерыв, и Отец Дружин перескакивает к последней битве, последнему сражению за Хединсей…)
Слейпнир недвижно висел в воздухе, твёрдо стоя всеми восемью ногами на незримой основе. Далеко внизу лежал остров молодого мага Хедина, сейчас со всех сторон окутанный огнём и дымом. Вблизи от острова застыл внушительный флот — длинные чёрно-красные галеры с целой радугой знамён на мачтах. Сигрлинн привела с собой немалое войско, но в бой оно не вступало, как и люди Хедина: и дым, и огонь были следствием магического поединка.
Самого Хедина Отец Дружин не видел. Маг засел где-то в глубине собственной крепости, умело отбивая все попытки Сигрлинн пробить брешь в окружающих остров стенах. Долго это бы всё равно не продлилось — Старый Хрофт чувствовал силу, отданную под власть Сигрлинн, и лишь дивился, что та до сих пор не стёрла с лица земли весь обречённый островок вместе с его защитниками.
Светлая же не пряталась. Её тоже поддерживали над морем незримые силы, она не стала облачаться в броню или опоясываться мечом, нет. Лишь длинное белое платье, словно Сигрлинн собралась на бал, да золотой ободок в волосах. Самое обычное украшение, совершенно не магическое.
Сейчас Сигрлинн настойчиво пробивалась сквозь защиту Хедина множеством незримых игл, норовя вогнать их в сочленения каменных стен, разрывая кладку по швам. Кое-где ей это уже удалось, но ни одного пролома, так, чтобы до земли и куда смогли бы ворваться её воины, пока не получилось.
Старый Хрофт смотрел на кровящую дымом крепость. Нелегко сражаться в одиночку, когда против тебя — всё твоё Поколение. В следующий раз, в тот самый раз, когда должны исполниться все планы и должна свершиться месть, магу Хедину придётся действовать хитрее. Чистой магии недостаточно. Надо идти вниз, к смертным колдунам и шаманам, ведьмам и знахаркам, ко всем, кому дано лишь горчичное зерно сил, но кто способен с её помощью сдвигать горы.
Прости, Хедин, ты ждёшь от меня помощи сейчас, но самое лучшее, что я могу сделать, — это не делать ничего, думал Старый Хрофт. Колея вырыта, тебе уже не свернуть. Ты уже никогда не сможешь остановиться, отвергнутый всеми, разбитый собственной возлюбленной, преданный своим Поколением.
Разве что… разве что помочь хоть кому-то из твоих воинов избегнуть гибели в ловушке окружённого Хединсея. Рано или поздно Сигрлинн — а она настойчива! — пробьёт брешь в твоих бастионах. Может, это случится уже сегодня, может, завтра, может, через седьмицу. Тогда в дело пойдёт собранный ею флот.
Я же постараюсь вывести тех, кого смогу. Нет больше Асгарда, нет моей Валгаллы, и я не знаю, куда отправятся души храбро сражавшихся воинов. Нет, пусть живут. Пусть живут…
…И в конце концов стены рухнули. Сигрлинн не мелочилась и не разменивалась, она решила не довольствоваться одним проломом, она обрушила всё — и стены, и башни, и донжоны, всё; рвы, где они были, завалило битым и обожжённым камнем, море под скалами вскипело от падающих обломков.
Дрогнули вёсла на множестве галер, чёрно-красные суда медленно набирали ход, со всех сторон устремляясь к острову.
Пришёл твой час, Отец Дружин.
Воины Хедина, однако, не собирались сдаваться. Да и сам маг, похоже, отнюдь не впадал в отчаяние, не заламывал руки и не катался по полу, грызя ковёр. Невесть откуда взявшиеся ледяные гребни вспарывали борта кораблей, начисто сносили им вёсла, среди волн то и дело начинали бить огненные фонтаны, закручивались огромные воронки; но Хедин не мог сам убивать смертных, он мог поражать лишь то, что несло их к его острову. И Сигрлинн, конечно, тоже не дремала — воронки вспенивались, волны сшибались в безумной пляске, водовороты успокаивались, лишённые вёсел галеры с проломленными бортами оказывались бок о бок с целыми кораблями, перекидывались крюки, помогавшие удержаться на плаву.
Дальнейшее было просто и привычно. Вернулась всегдашняя лёгкость, тяжесть с души если не исчезла, то скрылась куда-то на время. Отец Дружин криком собрал вокруг себя кулак бывалых воинов, отбрасывая со своего пути разномастных бойцов Сигрлинн, набранных, судя по всему, со всех концов Митгарда, — и пошёл на прорыв к гавани, где сбились в кучу уцелевшие при прорыве галеры. Никто не оспорил его право командовать, и лишь когда они очистили уже третий корабль, и Старый Хрофт зычно приказал отваливать, воины Хедина упёрлись.
— Куда это ты нас? — крикнул кто-то с окровавленной палубы. — Братья наши ещё бьются! Все остальные там и сам великий Хедин! Веди обратно!
— Мы-то думали, а он, оказывается, бежать вздумал! — завопил другой.
Они не помышляли о сдаче и хотели биться до конца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
