— Не стану допытываться, каким именно, — покачал головой Старый Хрофт, — но помни, Хедин, что открытой силой тебе Поколение не победить.
— Кто тебе сказал, почтенный друг мой, что я собираюсь кого-то побеждать «открытой силой»? — делано удивился чародей. — Мне просто надо доказать им, что со мной шутки плохи.
— Замысел достойный, но…
— Главное — составить хороший план! — Хедин сжал кулаки. — Настоящий план, глубокий, так, чтобы всё бы предусмотреть, любую неожиданность!
— Это невозможно, друг Хедин. Мы вот тоже…
— Вы не были Поколением! Не были Великим Пределом! — в запальчивости он даже не заметил собственной бестактности. — Вы не познавали Тьму! А я всё это… У меня всё это… в общем, у меня получится. Должно получиться!
— Удачи тебе в этом, — ровным голосом сказал Старый Хрофт. — Помни, я всегда встану с тобой рядом, плечом к плечу.
— Спасибо, — с чувством выдохнул молодой маг. — Для меня это многое значит. Но не думай, почтенный друг мой, что я намерен подвергать тебя опасности или, как я уже сказал, восставать против Молодых Богов. Мой План куда тоньше.
— Замечательно, коли так, — Старый Хрофт старался не улыбнуться. — Поведаешь мне, если сочтёшь нужным. Хотя, пожалуй, будет лучше, если об этом никто не узнает, даже я.
Хедин отрывисто кивнул.
— Они ещё не знают, кому бросили вызов. А когда узнают — горько пожалеют!
XVII
Горько пожалеют, как же, как же, думал Отец Дружин, расставшись с молодым магом. Тот умчался, словно за ним гналась целая свора псов Хель.
Скорее ты уж сам сломаешь себе шею. Составленный Отцом Дружин план предусматривал подобное, но… с немалым вмешательством самого Старого Хрофта.
(Комментарий Хедина: сперва не хотел ничего тут добавлять. Уж слишком навязчиво пытался Хрофт доказать — наверное, самому себе, — что молодой маг Хедин был его послушной куклой. Он составил план, подумать только! Дело у него, судя по всему, подходило к моей Ночной Империи. Разумеется, я занялся ею далеко не сразу же после вынесения приговора Ракоту. Множество всяких событий случилось после, даже моя неуклюжая попытка помириться с Сигрлинн — неудачная, само собой.
Сейчас я понимаю почему. Тогда — не понимал, совсем. Злился, не сознавая. Признать её превосходство хоть в чём-то — нож острый. Больше того, мне-тогдашнему злость казалась в чём-то привлекательной, давала выход.
Уже тогда пришло твёрдое, хоть и невесть как исполнимое намерение спасти и выручить Ракота. Моё малодушие перед советом Поколения саднило и жгло, совесть не успокаивалась. Но, конечно, слова Хрофта заронили и другое: убеждённость, что с Молодыми Богами мы вполне можем встать вровень, заставить потесниться, ужаться, избавив Поколения от их тяжкой длани.
Сейчас, когда повествование бога Одина, хоть и с огромными дырами, вплотную приблизилось к Ночной Империи, придётся говорить об этом и мне.
Ведь, как ни крути, это было крупнейшее моё поражение, если судить формально. Да, гибли ученики, становившиеся великими воинами, но, в конце концов, мы с ними оказывались против «необоримой силы» того или иного рода. Мои ученики кидались в атаку — и терпели неудачу. Она, как правило, оказывалась фатальной. Об этих моих неудачах Старый Хрофт не знал — я вообще не распространялся насчёт своих собственных учеников, Хаген стал первым, о ком я рассказывал подробно; рассказывал именно потому, что за тысячу лет изгнания мы особенно близко сошлись с бывшим Отцом Богов.
Мы искали пути повелевать народами. Не дружиной, не войском, не толпой, а именно народами. Истинным Магам запрещалось убивать смертных, но отчего-то отнюдь не запрещалось сделать так, чтобы они сами убивали бы друг друга.
Чтобы освободить Ракота, требовалась огромная работа. Великая работа, как сказали бы алхимики, занятые поиском не только способа превратить простые металлы в золото, но и секрета бессмертия.
Требовалось найти способ подобраться к нему. Открыть сдерживающие его замки. Выдержать натиск стражи. Наконец, выбраться обратно в обитаемые миры — и всё это не составило бы и сотой части потребного.
Потому что самое главное началось бы потом. Куда делись бы два мятежных мага, если против них не только их собственное Поколение, но и все Молодые Боги?
Задача казалась нерешаемой. Во всяком случае, на первый взгляд.
Но Истинные Маги не просто так зовутся Великим Пределом. Именно им решать кажущееся неразрешимым.
Так начинался мой План, что я для себя всегда писал с большой буквы. Просто План — и всё понятно, о чём идёт речь.
Как могут гордые Ямерт с братьями-сёстрами смириться с подобной пощёчиной?
Если решат, что это отвечает их интересам.
Если окажется, что у них нет другого выхода.
И если они почему-то решат помиловать нас.
Последнее, впрочем, относилось к области совершенно невообразимого.
И тут в дело вступали Три Источника.
Кипящий Котёл, Источник Миров и Урд.
Ракот просто и грубо овладел Котлом, показав, что это в силах Истинного Мага, — но при этом он почти неизбежно становится заложником Тьмы, хоть и повинующейся ему, но негласно и исподволь направляющей его шаги.
Значит, мне предстояло обойтись без них.
Здесь-то и начинала сказываться разница между Повелителем Тьмы и Познавшем её же.
Обходить, а не взламывать. Нанести массу отвлекающих ударов и, пока противник гадает, который же из них главный, проскользнуть к цели с горсткой лучших последователей, со своим Учеником, и решить дело одной атакой, в которую пойдут самое лучшее одна дюжина, а не десятки или сотни тысяч.
Первым делом стала Ночная Империя.
Скалистый островок в дне плавания от залива Видвагар. Кольцо скал, окружившее луга, достаточно обширные, чтобы прокормить немалые стада. Удобное место, с гаванью и достаточно крепкое, чтобы стать костью в горле у многократно сильнейших армий.
Воевать должен не я сам. Воевать должны мои ученики. Ночная Империя станет империей людей. Но Тьма будет сильна в ней, без Тьмы нельзя, к ней тянутся смелые, она влечёт бойцов вечной невысказанной тайной — так думал я тогда.
Оттар, мой ученик, предводительствовал малой дружиной, высадившейся на пустынные берега. Крутобокие «драконы» вели за собой низко сидящие баржи, битком набитые невольниками. Оттар не ведал других способов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
