«Мальчики, будьте осторожны и не дайте себя покусать голодным аллигаторам из дамбы, потому что сейчас пахнет гадкими мальчишками, посыпанными сахарной пудрой. Мне не хочется говорить вашим мамам, что вас съели».
Они обменивались изумленными взглядами и ожидали аллигатора, который так и не появился. Или говорили друг другу, что заметили одного в кустах и убегали, чтобы не быть съеденными. Даже в душное, полное комарья лето, это были хорошие времена. Как он скучал по тем временам, когда был невинным и беззаботным. Тогда он даже и не знал, что они были бедны. Не понимал, как его мать зарабатывала деньги. В их районе никто не смотрел на них пренебрежительно.
Жаль, что жизнь не всегда может быть такой.
Когда Ник подошел к месту, где бабушка Тайри развешивала свои панталоны, а они бегали за светлячками, он улыбнулся, вспоминая женщину, которую он очень любил, хоть и не был ей родственником. Он не приходил в это место много лет. Последний раз он был тут в восемь лет, когда они пришли выразить сочувствие семье Тайри, после того, как их бабушку похоронили на первом кладбище Св.Луиса рядом с ее мужем, которого Ник никогда не встречал.
Ник замер, когда снова почувствовал боль потери это чудесной женщины. Он все еще слышал, как мама Тайри и его тети пели любимые гимны их мамы. «Да не разорвется круг…» Он покрылся мурашками, когда увидел ее призрачную копию у бельевых веревок, ругающуюся на то, что он кинул грязь слишком близко к ее белью.
Его горло сдавило, он кашлянул.
– Я скучаю, Мисс Мейбл.
– Не грусти по мне, маленький Никки. Однажды я буду в раю с ангелами. Но не волнуйся, у меня найдется время, чтобы приглядывать за моими мальчиками, и гордо улыбаться, глядя какими мужчинами вы стали.
Его глаза наполнились слезами, Ник потянулся к ее изображению, зная, что не сможет дотронуться, но все же желая попробовать.
Изображение немедленно исчезло.
Он огляделся вокруг, прогоняя грусть. Почему он здесь? Зачем?
Это потому, что он пытался найти свой дом, а это было одним из первых мест, где он научился понимать это слово?
Ник без определенной цели пошел к автобусной остановке на углу Клейборн и Теннеси. По крайней мере он знал, как вернуться домой отсюда. Это не займет много времени. Но когда он развернулся, чтобы пойти на улицу Теннеси, он услышал что-то странное наверху. Это не был самолет или вертолет. Он не мог распознать звук. Пока не услышал громкий крик. Посмотрев наверх, он увидел, что прямо на него летит огромная птица.
Нет, не птица.
Крылатый демон в доспехах. Снизившись, он выдохнул струю пламени. Ник нырнул к припаркованной машине, но вместо того, чтобы приземлиться за ней, он прошел сквозь дверь. Несколько раз он прокрутился и замер, лежа на спине. Испытывая боль по всему телу, он посмотрел на потолок, который сменил небо.
Что за…?
Вскоре выяснилось, что он был в школе между кабинетами.
– Ты в порядке, малыш?
Нахмурившись, Ник осмотрелся вокруг. Все казалось нормальным. Еще один день в в Св.Ричардсе.
Это было реально?
– Готье? – рявкнул тренер Хеффрон, остановившись рядом с ним, и глядя сверху вниз на пол, где развалился Ник. – Надеюсь, что ты так не упадешь во время игры. Вставай, мальчик, ты блокируешь проход и позоришь себя и команду.
Подошел Калеб и протянул ему руку. Ник взялся за нее и позволил другу поднять его на ноги.
– Ты в порядке? – спросил он.
Ник не был уверен. Он перевел взгляд с Калеба и Кейси на других студентов, которых знал хорошо. Брайна разговаривала с Лашондой около своего шкафчика о покупках. Стоун и Мейсон пялились на него, стоя у своих шкафчиков. Мадуг прошел мимо, засунув нос в тетрадь с выпадающими страницами.
Все казалось нормальным. Все было как обычно. Ничего странного, кроме того, как она попала сюда.
– Ага.
Кейси протянула руку, чтобы погладить его по голове.
– Не знаю. Ты сильно упал.
– Не очень сильно, – пробормотала Коди, проходя мимо, и свет блеснул на цепочке с сердечком, которую он подарил ей. Она злобно глянула на него и укрепила его веру в том, что все было реально.
Кейси проорала в сторону Коди.
– Ревнуй сколько влезет, сучка! – затем она прижалась к Нику. – Игнорируй ее. Ты движешься дальше.
Ага, это казалось нормальным.
Калеб протянул ему его сумку весом в девять тысяч фунтов.
Ник приблизился, чтобы сказать ему что-то, и чтобы Кейси это не подслушала.
– Что с моими мамой и папой?
Он непонимающе заморгал.
– А что с ними?
Он открыл рот, чтобы объяснить, затем захлопнул его. Коридор, где везде уши, не самое лучшее место для разговора.
– Ничего.
Может, дверь возвращала в прошлое?
А может, все было лишь сном. Как знать?
Стоун «случайно» врезался в него, когда шел в класс.
– В этой одежде ты выглядишь еще большим фриком, Готье. Тебе нужно переодеться в то трейлерное дерьмо, что ты носил.
Калеб покачал головой.
– Игнорируй его, Ник. Он просто завидует, что ты герой, а он лузер.
Ник нахмурился запутавшись.
– Герой?
– Игры. Ты забил в пятницу, после того, как Стоун выронил мяч. Разве не помнишь?
Ладно, похоже, его перенесло во времени. Калеб приподнял бровь.
– Может тебе к медсестре стоит сходить?
– Я в порядке, – в каком-то роде. Все еще не уверенный в каком он времени и даже какой сейчас день недели, Ник пошел за Калебом, который, казалось, не нашел странным, что Ник с ним. Будем надеяться, что у них совместный класс. Но так как они были в заднем коридоре школы, то не было часов, чтобы проверить время.
Калеб зашел в строгую комнату Ричардсон. Отлично… Может дверь перенесла его в тот же день? Нет, он, похоже, и правда в классе ведьмы. Ричардсон, при взгляде на него и его одежду, сузила глаза-бусинки.
– Что на вас надето, Мистер Гатиееее?
Ник подавил саркастический комментарий на то, что она умышленно произнесла его фамилию неправильно. Она ненавидела каджунов, и в частности каджунский французский, особенно, когда ты мешаешь его с английским. Именно поэтому он был морально обязан выдать самую чарующую улыбку и самый сильный акцент в голосе.
– Pourquoi, cher, je voulais pas m’obstiner avec toi. Зa me fait de la peine that you take issue avec mon linge. Je fais le mieux que je peux.”
К чему это, милочка, я не хочу спорить с тобой. Мне причиняет боль, что вы делаете проблему из моего наряда. Я делаю все, что могу.
О да, сейчас она была злее дьявола. Ее лицо стало таким красным, что теперь подходило к ее безвкусным очкам.
– Сядь, Гатийее, прежде чем я не наказала тебя.
Ник подмигнул ей.
– И я вас люблю.
– Прекрати кусаться с ней, – пробормотал Калеб.
