уровня.
Я не была уверена, голодна я или возбуждена, наблюдая, как Ноа облизывает рожок с мороженым, строго запрещенным мороженым.
Он сидел на строгой диете, и мы оба прекрасно знали, что он не должен был его есть. Его фцтболка была снята и заправлена в пояс серых треников, когда он шел рядом со мной с бейсболкой, сдвинутой назад.
— Я звонила Максу на прошлой неделе, — призналась я, желая выговориться, пока мы прогуливались по парку „Озеро Скалистых гор“.
— Хорошо, — спокойно ответил Ноа.
Эмоции захлестнули меня при мысли о дяде.
— Я... Я...
Сделав паузу, я прочистила горло, прежде чем сказать:
— Я скучаю по нему.
Бросив рожок с мороженым в ближайшую урну, Ноа потянулся за моей рукой.
— Он был... добр к тебе? — спросил он, переплетая наши руки.
Я медленно кивнула.
— Да, в общем-то, был. — Прижавшись к нему, я тяжело вздохнула. — Я спросила его, не хочет ли он встретиться.
— И что он ответил?
— Он сказал... он сказал, что занят и перезвонит мне.
— Упрямый, мать его, человек, — пробормотал он себе под нос.
— Ты нервничаешь? — пробурчала я.
— Нет.
Я нахмурилась.
— Ты даже не знаешь, о чем я говорю.
— Неважно, — поддразнил он. — Я никогда не нервничаю.
— Все нервничают в какой-то момент своей жизни, Ноа.
— А что? — Вскинув бровь, он посмотрел на меня сверху вниз. — Ты из-за чего-то нервничаешь?
— Да. — Кивнув, я подавила желание задрожать.
— Из-за чего? — Ноа нахмурился.
— Из-за возвращения домой, — прошептала я.
Домой.
Был ли «University Hill» моим домом?
Это был дом Ноа, но могла ли я назвать его своим, прожив там всего десять месяцев?
— Там мы остановимся на месяц, пока ты будешь в отъезде? — добавила я. — В «The Hill»?
— Зависит от кое-чего.
Зависит?
— От чего?
Остановив меня посреди тротуара, Ноа повернулся ко мне лицом.
— От того, является ли Боулдер местом, где ты хотела бы остаться.
Потянувшись одной рукой, Ноа провел по моей щеке и сказал:
— Торн, я говорил серьезно, когда сказал, что отвезу тебя в любое место, где ты будешь счастлива. — Он тяжело вздохнул. — Мы можем уйти, детка. — Подняв руку, он сделал неопределенный жест вокруг. — Как только прозвенит последний звонок в пятницу вечером, мы сможем уехать отсюда.
Я оставила позади себя множество демонов, когда сбежала из «The Hill» восемь лет назад.
Встреча лицом к лицу с этими демонами не доставляла мне удовольствия. «The Hill» был игровой площадкой Джей Ди Денниса, и только потому, что мы ничего не слышали о нем, я не была настолько наивной, чтобы поверить, что он забыл о нас, но я доверяла Ноа.
— Ты всегда будешь в безопасности, Тиган, — заверил он меня, хрипловатым голосом. — Я, блять, обещаю тебе это.
— Тогда мы останемся.
— Что случилось, Тиган? — неожиданно проговорил Ноа. Держа мое лицо между ладонями, он изучал меня обеспокоенными глазами. — Поговори со мной.
— Ничего не случилось. — Я заставила себя улыбнуться. Улыбка была фальшивой, неестественной, и Ноа видел ее насквозь.
Ноа нахмурил брови.
— Ты ужасная лгунья, Торн.
— Я просто устала, — прошептала я, чувствуя себя ужасно из-за того, что солгала ему.
— И это все? — спросил он, глядя на меня.
Нет...
Больше всего на свете я хотела открыться Ноа и рассказать ему обо всем.
Как мне было плохо.
Как я расстроилась из-за того, что подслушала разговор Томми и мужчин.
Как неуверенно я чувствовала себя в этом туре.
На самом деле мне хотелось бить по земле и кричать Ноа, чтобы он проснулся и увидел, как эти ублюдки, которых он называет своей командой, обращаются со мной, но Льюис был прав.
Мне нужно было хоть раз в жизни поставить его на первое место.
Ему нужно было сосредоточиться.
Он поднимался на волне к вершине лиги, и я не должна была снова все испортить.
— Да, — солгала я.
***
Ноа
Если бы Тиган узнала, что я звоню Хоуп за ее спиной, она бы взбесилась, но я был в отчаянии.
Я не только был в отчаянии, но и после прошлой ночи очень волновался...
Я почувствовал, как что-то влажное стекает по моей обнаженной груди.
— Тиган? — Мой голос был густым от сна, когда я перевернулся на бок, увлекая ее за собой. Подняв ее подбородок, я уставился на ее залитые слезами щеки. Большим пальцем я смахнул слезы, скатившиеся по ее щеке. — Что случилось?
Неужели она плакала всю ночь?
— Мне просто грустно, — прошептала она, задыхаясь.
— Почему? Тебе страшно или что-то еще? — Это не может быть из-за темноты. Я оставил лампу включенной, когда мы ложились спать, как и каждый вечер. — Что у тебя на уме?
Зажмурив глаза, Тиган прижалась к моему телу.
— Ничего, — всхлипнула она, зарываясь лицом в мою грудь. — Забудь, что я что-то сказала.
Ее маленькая рука нашла мою, переплетая наши пальцы.
Она позволила своим слезам упасть на мою голую грудь, и тогда я потерял контроль над собой.
— Скажи мне, — умолял я. — Скажи мне, как исправить это для тебя.
Слезы падали из ее глаз, как крупные капли дождя.
— Я устала, — прошептала она. — От борьбы. От того, что нужно цепляться и надеяться на счастье. Я измотана до костей и нахожусь на пределе своих сил...
Моя жена была навязчивой, нуждающейся и плаксивой, и у меня уже не было вариантов, что делать и как ей помочь.
Набрав номер телефона племянницы, я прошел в раздевалку в спортзале и опустился на скамейку.
Я не был уверен, что звоню в подходящее для нее время.
Время в Ирландии отставало от нашего на семь часов, а здесь было только два часа дня.
— Ноа, — раздался в моем ухе сонный голос Хоуп, и я вздохнул с облегчением. — Что происходит? — Я услышал, как она повернулась. — Все в порядке?
— Нет, — пробормотал я. Опустив локти на колени, я наклонил голову и вздохнул. — Не совсем.
Я понял, что она двигается, и услышал легкий рокот мужского голоса за несколько секунд до того, как голос Хоуп снова
