воздействовать на него всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами, через прессу, плакаты и публичные собрания» [44]. Маркс также прочитал две лекции в Рабочем союзе, одну о развитии рабочих движений в Европе, а другую – повторение своих брюссельских выступлений на тему «Наемный труд и капитал». По возвращении в Берлин он посетил заседание Прусского собрания и сумел договориться о подарке 2000 талеров от польской общины, впечатленной защитой их дела в Neue Rheinische Zeitung. Еще 2000 талеров ему удалось собрать из других источников.
Министерство Ганземана, оказавшееся слишком непокорным для прусского истеблишмента, пало, пока Маркс находился в Берлине; противоречивое перемирие с Данией также способствовало общему ощущению беспорядков во всей Германии. Маркс поспешил вернуться в Кёльн 11 сентября, чтобы пережить самый бурный месяц этого неспокойного года. Отношения в Кёльне между горожанами и солдатами (большинство из которых являлись выходцами из Восточной Пруссии) и так были напряженными; а 13 сентября, после особенно жестокой провокации и грабежа со стороны солдат, Вольф и Бюргерс созвали общественное собрание на главной площади Кёльна. Несколько тысяч человек окружили трибуну, задрапированную черно-красно-золотым флагом; был роздан листок с «17 требованиями» и избран Комитет общественной безопасности из 30 членов «для представления тех слоев населения, которые не представлены нынешними властями» [45]. В комитет вошли Маркс и большинство сотрудников Neue Rheinische Zeitung; его исполнительный комитет из пяти человек, в который Маркс не входил, возглавил Герман Беккер. Последним актом собрания стало обращение, предложенное Энгельсом, к Прусскому собранию с призывом проявить твердость перед лицом правительственного давления.
Комитет общественной безопасности созвал массовое собрание в Воррингене, недалеко от Кёльна, на следующее воскресенье, 17 сентября, чтобы поддержать Франкфуртское собрание против прусского правительства в отношении Дании. Также надеялись, что выбор места поможет привлечь к революционному движению крестьян и фабричных рабочих, живших в деревнях. Около 10 000 человек пришли послушать ряд речей в пользу социал-демократической республики, произнесенных, в частности, такими людьми, как Генри Брисбен (редактор газеты New York Daily Tribune) и Лассаль[92] (чья поддержка графини фон Гацфельд в знаменитом деле уже обеспечила ему национальную известность), представлявший дюссельдорфских радикалов. По предложению Энгельса приняли решение, что в случае возникновения конфликта между Пруссией и другими немецкими государствами участники «отдадут жизнь и здоровье за Германию» [46]. Еще не пришло известие о том, что Франкфуртское собрание (с которым предварительно даже не посоветовались) неохотно согласилось на Мальмское перемирие, подписанное Пруссией с Данией. Это вызвало общенациональные протесты, особенно со стороны демократов, которые считали, что Пруссия просто опозорила Германию и отвергла все стремления к национальному единству. Во Франкфурте возвели баррикады, а двух консервативных депутатов линчевали. В Кёльне протест продолжился 20 сентября массовым митингом в поддержку франкфуртских повстанцев, созванным Демократическим обществом и Рабочим союзом, а также Комитетом общественной безопасности. Газета Neue Rheinische Zeitung открыла подписку для них и их семей. Но зенит был уже пройден: восстание во Франкфурте подавили, и король выдвинул генерала Пфуля для формирования администрации, которую уже нельзя было назвать либеральной.
Второй съезд рейнских демократов был назначен на 25 сентября. Но рано утром того же дня власти нанесли удар: Беккер и Шаппер были арестованы, и только собравшаяся враждебная толпа дала Моллю время скрыться. Также были выданы ордера на арест Энгельса, Дронке, Вольфа и Бюргерса, причем в каждом случае обвинение сводилось к заговору с целью свержения режима. Сам Маркс не мог быть привлечен к ответственности, так как не принимал активного участия в недавних общественных собраниях. На состоявшемся днем заседании Демократического общества, на котором он присутствовал, было принято решение сделать все, чтобы избежать столкновения с солдатами. Маркс писал две недели спустя: «Демократы сказали <…> рабочим, что они ни в коем случае не хотят восстания. В данный момент не существовало животрепещущего вопроса, чтобы вовлечь в борьбу весь народ, и поэтому всякое восстание необратимо потерпело бы неудачу; оно было тем более бессмысленным, что через несколько дней могли произойти кровавые события, и мы стали бы не способны к борьбе еще до дня принятия решения» [47]. Было возведено несколько баррикад, и, хотя разобраны они были без применения силы (власти, таким образом, не получили столкновения, которое надеялись спровоцировать), вечером было объявлено военное положение. Гражданская гвардия была распущена, все политические организации запрещены, а газета Neue Rheinische Zeitung (вместе с тремя небольшими изданиями) закрыта.
Военное положение продлилось неделю: оно было отменено 3 октября по приказу из Берлина под давлением городского совета Кёльна и Прусского собрания. Neue Rheinische Zeitung сильно пострадала: Маркс планировал выпускать газету в Дюссельдорфе, если бы военное положение продолжалось, но даже в этом случае невозможно было собрать номер до 13 октября. Энгельс и Дронке уехали в Бельгию, Вольф – в Пфальц, и единственными редакторами остались Маркс и Верт. Из новых сотрудников имелся только поэт Фердинанд Фрейлиграт. Марксу пришлось вложить еще больше средств, как своих, так и Женни, чтобы возобновить выпуск газеты, которая юридически стала его собственностью.
Когда газета вновь начала выходить, она полнилась сообщениями о Вене: 6 октября город перешел под контроль демократов, и император был вынужден бежать во второй раз; в конце месяца он возвратился с верными ему войсками под командованием принца Виндишгратца, который нанес первый удар по революции еще в июне, подавив восстание чехов в Праге. Австрия подала пример Пруссии: 2 ноября генерала Пфуля сменил граф Бранденбург, внебрачный сын Фридриха Вильгельма II и деятельный консерватор, а 9 ноября Прусское собрание перевели в небольшой провинциальный городок Бранденбург. Сначала оно отказалось переезжать, и его пришлось бесславно гонять из одного зала в другой; но в конце концов члены собрания согласились, всего лишь призвав народ не платить налоги в знак протеста.
Эти события ознаменовали конец любых революционных чаяний для Германии. В ответ на новую ситуацию содержание и редакционная политика Neue Rheinische Zeitung резко изменились: гораздо меньше места стало уделяться чисто политическим вопросам и больше – вопросам, непосредственно касающимся рабочего класса; на первый план вышло понятие классовой борьбы, а весь тон сделался более радикальным. В связи с сокращением штата сотрудников газеты Маркс стал писать больше статей сам. Похоже, что он, по крайней мере на мгновение, поверил в возможность успеха вооруженного восстания. 1 ноября в газете появилось воззвание, написанное независимо от редакции, о сборе оружия и добровольцев для Вены. 6 ноября Маркс сам объявил о падении Вены на мрачном собрании Рабочего союза и возложил вину за победу Виндишгратца на «многоликое предательство венской буржуазии» [48]. Он развил обвинение в статье «Победа контрреволюции в Вене», опубликованной в Neue Rheinische Zeitung 7 ноября. Статья заканчивалась так:
