Начальник ИНО торопливо строчил в блокноте, не отрываясь. Ладно, сделаем паузу, — в конце концов, он же не профессиональный стенограф. Выждав минуту – другую, возвращаюсь к теме:
— Кроме того, необходимо поставить на профессиональную основу обработку информации из открытых источников. Вы наверняка пользуетесь такими источниками, но этому занятию надо придать систематический характер. Причем для этого не нужно ни профессиональных агентов, ни конспиративной техники. Этим могут заниматься и наши люди, вполне легально работающие за рубежом – те же журналисты, и сочувствующие нам иностранцы, в том числе члены зарубежных компартий. Даже в странах с крайне неблагоприятным политическим режимом такого рода занятие влечет за собой относительно меньший риск.
Трилиссер скептически качнул головой:
— В открытых источниках редко бывает полезная для нас информация. Работы много, а улов – мизерный.
— Напрасно вы так думаете! — горячо возражаю ему. — Речь не идет о том, чтобы вылавливать случайно попавшие в прессу сведения секретного характера. Речь идет о полноте освещения обстановки в той или иной стране. Для этого надо просеивать национальные газеты, но равным образом и местные, журналы, в том числе профессиональные, книги, в особенности разного рода справочники. Пользуясь этими источниками, следует постепенно накапливать материал, характеризующий военные расходы и состояние вооруженных сил, экономическое положение, уровень благосостояния и настроения различных слоев населения, составлять характеристики на политических деятелей, представителей генералитета и офицерского корпуса, крупнейших предпринимателей, виднейших ученых и инженеров. В общем, на этой основе должны быть созданы обширные картотеки и досье, которые, в сочетании с агентурной разведывательной информацией, будут давать очень полную и объемную картину.
Слово за слово, и проговорили мы довольно долго. Наконец, уставший от этого разговора донельзя, произношу:
— Ну, Михаил Абрамович, выжали вы меня досуха. Так что далее, если что вам покажется дельным из этих идеек – разрабатывать их придется уже без меня. Вряд ли что смогу добавить к уже сказанному. — Однако совсем подводить черту под своим контактом с Трилиссером не хочется, и на всякий случай делаю оговорку. — Впрочем, вот по направлениям ведения экономической и технической разведки я, наверное, смогу вам кое-что время от времени подсказывать.
Вполне ожидаемо начальник ИНО попытался уговорить меня помочь, в качестве внештатного сотрудника, с организацией предполагаемого аналитического отдела. Вяло отнекиваясь, тем временем лихорадочно размышляю, стоит ли его предупреждать о появлении к началу октября в руках Рижской резидентуры SIS (MI-6) документа, который 25 октября будет обнародован в газетах "Таймс" и "Дейли Мейл", получит известность как "письмо Зиновьева" и приведет к поражению лейбористов на выборах? И надо ли говорить ему о вероятном провале попытки восстания, организованного Компартией Эстонии в декабре этого года в Таллине?
Предположим, выложу все, что знаю, о подготовке фальшивки под названием "письмо Зиновьева". Но, помимо, того, что передо мной будет поставлен вполне законный вопрос, — откуда мне все это известно? — есть и другая проблема: а какой это даст результат? Нет никаких гарантий, что ОГПУ удастся немедленно и полностью парализовать деятельность многочисленных изготовителей антисоветских подделок, зарабатывающих этим на жизнь. Если такая фальшивка нужна, она, скорее всего, появится.
Может быть, следует сработать на опережение иначе? Негласно предупредить в середине октября Правительство Его Величества, что Советскому Правительству известны следующие факты. В руках майора Десмонда Мортона, руководителя Секции V разведывательной службы MI-6 находится фальшивый документ, якобы подписанный Григорием Зиновьевым. Несмотря на то, что Мортону известно о подделке, он выдает это письмо за подлинник, ссылаясь на агента в Коминтерне, который передал это письмо Рижской резидентуре MI-6. Однако в действительности Рижская резидентура не располагает таким агентом. Письмо на самом деле исходит из антисоветских эмигрантских кругов в Берлине, где свила себе гнездо целая шайка (Дружеловский, Гуманский, Зиверт, Орлов, Гаврилов и другие), специализирующаяся на торговле фальшивками такого рода. Это обстоятельство хорошо известно резидентуре MI-6 в Берлине, почему она и отвергла попытку всучить ей аналогичное письмо. Однако, невзирая на явно сомнительное происхождение "письма Зиновьева", майор Мортон ознакомил с ним своих друзей-консерваторов из правительственных кругов. В результате руководитель северного департамента Форин оффис Джей Дон Грегори планирует передать текст письма для публикации в газеты прямо накануне выборов, с тем, чтобы не дать времени на опровержение фальшивки и тем самым отобрать голоса у лейбористов.
Тем самым, возможно, удастся предупредить падение лейбористов и ухудшение политических и торговых отношений с Англией.
Но как донести это до ОГПУ, НКИД и партийного руководства? Да еще так, чтобы поверили? Уже опробованный фокус с анонимкой тут не пройдет…
Та же самая проблема с восстанием в Таллине. Почему моему предупреждению должны поверить?
Так ничего и не придумав, откладываю решение этих вопросов.
Кое-как отбив попытки Трилиссера зазвать меня в проектируемый аналитический отдел, удалось завершить нашу долгую беседу. О том, какой резонанс она имела в сфере практических решений, что-то узнать довелось только в следующем, 1925 году.
Отмечаю у секретаря пропуск и выхожу из здания. Все-таки эта контора малость давит на нервы. Если и не страхом, то сознанием серьезности тех дел, которыми здесь занимаются, и связанной с ними нешуточной ответственности. Но от ответственности я бегать не собираюсь. Раз уж начал, надо идти до конца.
Хорошая мысль. Очень своевременная. И ее своевременность буквально через две недели, в понедельник, 4-го августа, подтверждает еще один телефонный звонок мне на работу, теперь уже из другой, но не менее серьезной конторы.
— Здравствуйте, Виктор Валентинович! — произнес голос в трубке.
— Здравствуйте!
— Вас беспокоит Уполномоченный РВС СССР при Наркомвнешторге. С вами завтра хотел бы встретиться заместитель Наркомвоенмора товарищ Уншлихт по вопросу о консультировании закупок через Спотэкзак.
"Уншлихт – уже замнаркома? Ого! Ах, да, ведь здесь и Фрунзе стал наркомом раньше" — проносится у меня в мысль. Стоп-стоп! Не о том я думаю! Это что же, почти слово в слово повторяется разговор полугодовой давности!? Но тогда это приглашение было лишь прикрытием визита к Троцкому, и никакой Уншлихт меня на встречу не ждал. Теперь же Троцкого в РВС уже нет… Тогда что же это? Ладно, посмотрим. И я бросаю взгляд на свой календарь. Так, завтра у нас коллегия. Раньше шести не кончится, к гадалке не ходи.
— Девятнадцать ноль-ноль вас устроит? — собеседник некоторое время молчит, видимо, обдумывая мое предложение, затем в трубке слышится:
— Хорошо, пропуск вам закажем. Порученец Юзефа Станиславовича вас встретит и проводит.
— Договорились. До свидания, — черт, никак не могу вспомнить этого Уполномоченного РВС ни в лицо, ни по фамилии, хотя он сидит тут, у нас, в наркомате.
— До свидания, — и мой собеседник вешает трубку.
Видимо, я действительно понадобился Уншлихту, и запущенное мною некогда как предлог для встречи с Троцким письмо вернулось ко мне бумерангом. Ладно, завтра разберемся, что же там такое от меня хотят.
Выяснилось, что я был прав в своих предположениях, и мной заинтересовался Уншлихт собственной персоной. Зная, что на должности замнаркома он курировал военную разведку и Остехбюро (кстати, а сейчас дело обстоит таким же образом, или как-то иначе?) я немного опасался того, какого рода интерес он ко мне испытывает. После того, как в бюро пропусков была получена нужная бумажка, на входе в здание Реввоенсовета меня, как и было обещано, встретил адъютант. В отличие от подтянутых, стройных и щеголеватых адъютантов Троцкого, этот был не высокий, и не стройный, с явно намечающимся брюшком.
— Осецкий, Виктор Валентинович? — молча протягиваю ему свой пропуск. Он коротко кивает, в знак того, что все в порядке, и сообщает:
— Я провожу вас к товарищу Уншлихту.
По пути адъютант останавливается у одной из дверей – явно не с тем номером, который обозначен в пропуске – и просит меня подождать. Сам же скрывается за этой дверью, и тут я вижу прикрепленную к ней табличку: "Начальник снабжения РККА". А слово-то "главный" из названия должности исчезло… Не успеваю додумать эту мысль до конца, как адъютант снова появляется из-за двери, но не один, а в компании статного, широкоплечего, бритого наголо командира. Внешность его вроде мне знакома. Но вот кто это – никак не припоминается.
