– Ничего не забыли, Ильюшенька! – радовалась она. – Все, как надо, подсчитали. За полдня соберемся!
Но не успел купец с домочадцами усесться за свой большой гостеприимный стол, как неожиданно в трапезную вбежал привратник, охранявший днем усадебные ворота.
– Батюшка Илья Всемилич! – закричал он. – Сюда идет большая толпа! Я услышал отдаленный шум и глянул в дверную щель: там уймища народа! У них в руках колья и дубины! Уж не по наши ли души они собрались?!
– Это ничего, молодцы! – крикнул купец. – Быстро хватайте оружие и идите к забору! Будем защищаться! Нелегко нам придется! Значит, натравили на нас городскую чернь!
Со стороны ворот доносились стук и треск.
Слуги, хорошо вооруженные и заранее подготовленные к налету, разбежались по всему двору и заняли свои позиции у забора.
Илья Всемилович подошел к воротам и заглянул в глазок. Действительно, у забора собралась довольно большая толпа, человек около двухсот!
– Отворяй же! – раздался чей-то громкий крик снаружи. – Нечего теперь прятаться! Мы пришли сюда, чтобы отомстить тебе за все твои враждебные дела!
– Сейчас отворю! – громко сказал купец и дал знак слугам отпереть ворота. Привратник подошел и отодвинул засов. Тут же к Илье подбежали трое охранников с топорами наперевес. Ворота быстро распахнулись, и Илья Всемилович оказался прямо перед разъяренными киевлянами. Стало тихо.
– Что вам нужно? – спокойно спросил купец. – Вот я перед вами! Если вы пришли с добрыми намерениями, то я всегда готов быть вашим другом, но если…
– Ты еще будешь нам угрожать?! – крикнул вдруг высокий худой рыжебородый мужик. – Ишь, ты, какой гордый, словно бы святой! Да ты – татарский соглядатай!
– Это бесстыдная ложь! – возмутился Илья Всемилович. – Вы наслушались одной клеветы! Я всегда был преданным Киеву человеком! Мы никогда не обижали горожан и не один раз оказывали им помощь!
– Да что там, молодцы! – крикнул все тот же рыжий горожанин. – Никто себя сам не выдаст! Хватайте его! Да жгите усадьбу без пощады!
– Э, нет! – крикнул вдруг охранник Ставр. – Нечего смуту поднимать! Наш батюшка Илья Всемилич никогда не служил татарам! За такую клевету…Знайте же, горожане, мы сумеем покарать каждого! Только суньтесь!
– А ну-ка тише, киевляне! – поддержал товарища зычным голосом Провид. – Мы хорошо вооружены и людей у нас не меньше вашего! Если полезете на нас, вам будет плохо! Успокойтесь же и идите себе восвояси по добру-поздорову!
– Только людей погубите! – громко сказал пришедший в себя после недолгого замешательства купец. – Нам не нужно вашей крови…Но если нападете, пеняйте на себя!
– Ах, так! – закричал рыжий мужик и кинулся на Илью. – Погнала, ребята, бей их!
Но купеческая охрана ожидала подобных событий. Ворота усадьбы вновь закрылись, и слуги быстро задвинули засов.
С полчаса разгневанная толпа стучала и ломилась в ворота, но пробить тяжелые дубовые бревна не смогла. Тогда киевляне стали швырять через забор кирпичи и большущие камни. Один из снарядов попал в плечо слуге Добродуму, и тот громко вскрикнул.
– Отойдите-ка к дому! – приказал Илья Всемилович. – Пусть только попробуют перелезть забор! Слава Господу: не так просто до нас добраться! И поджечь они нас не сумеют! Мы еще поутру полили забор водой со всех сторон. Это не татары, они не умеют так жечь дерево! А там увидим…
Действительно, толпа, наткнувшись на крепкий забор, даже не пыталась его поджечь. Перелезать тоже не стали. Потолкавшись и настучавшись, обозленные горожане несколько успокоились. Вскоре шум за воротами купеческого двора затих, и раздался громкий, но уже не требовательный стук. Купец подошел к воротам. – Что вам теперь нужно? – громко спросил он.
– Вот что, купчина! – послышался уже знакомый всем голос. – Мы тут посоветовались и решили. Выдай нам жита, пудов сотню, на прокорм, да бочонок серебра на церковные нужды, тогда мы уйдем без спора! Нам не нужны ваши жизни!
– Где же я найду вам сотню пудов? – ответствовал через ворота купец. – Самим едва хватает корма! Убирайтесь! А если будете драться, мы тогда вам покажем, где раки раскоратые зимуют!
– Слушай, купец, не пугай нас! – ответил со злобой главарь отчаявшихся горожан. – Мы держали совет и договорились перебить всех вас, если не дашь нам корма! Нам нечего терять: мы умираем от лютого голода! А ты живешь, как у Христа за пазухой! Да, мало того, еще и татарам прислуживаешь!
– Не говори такую чепуху! – крикнул Илья Всемилович. – Если вам нечего есть, так и говори. Но напраслину на меня, честного человека, нечего возводить! Я всегда готов помочь грешным людям, но вас не боюсь! Давайте договариваться по-хорошему!
Опять установилась тишина, после чего вновь в ворота постучали, и уже примирительный голос сказал: – Ну, ладно, купец, дай нам тогда жита, и мы уйдем восвояси!
– Раньше бы так! – улыбнулся купец. – Помогу вам без сожаления…Но не шалите! Я отворю ворота и впущу сюда только четырех человек, не больше. Сначала поговорим. Согласны?
– Согласны! – дружно крикнули снаружи.
Купец дал знак слугам, и те вновь отодвинули засов. В ворота вошли четверо оборванцев вместе с рыжим заводилой. Купеческие люди вновь задвинули засов. Впрочем, толпа и не пыталась ворваться в усадьбу. Устрашенные видом вооруженных купеческих охранников, киевляне, вероятно, согласились с мирными предложениями купца.
– Ну, вот, – сказал Илья Всемилович вожакам горожан, – теперь говорите, что вам нужно…
– На жизнь и прокорм хоть бы до зелени, – промолвил дрожавшим голосом рыжебородый. Оказавшись за закрытыми воротами, он сразу же утратил свой боевой вид и напоминал теперь мокрую курицу.
– Сколько у вас людей? – спросил Илья. – Я должен точно это знать, чтобы подсчитать, сколько вам надо зерна. У меня есть только рожь и просо…Возьмете это?
– Да что ты, батюшка купец, – заголосил невысокий коренастый мужичок с большой окладистой бородой. – Рожь и просо – это наше спасение! Хоть бы по мешку на десяток человек. Это будет…десятка полтора мешков!
– Нет, этого будет мало, – покачал головой высокий, худой, чернобородый киевлянин, – хоть бы два десятка мешков…Тогда, может, хватит…
– Дам вам полтора десятка мешков ржи, пуда по три в каждом, да десяток мешков черного проса, – ответил на это купец. – И также дам вам еще десяток мешков отборного гороха! Это все…Самим на жизнь едва остается…
– Батюшка купец! – закричал четвертый горожанин, красивый, рослый монах. – Да за такую щедрость…Прости нас за обиду неправедную! Мы не знали, какой ты добрый и щедрый!
– Ладно! – кивнул головой Илья Всемилович. – Толковые люди всегда договорятся миром. Даже плохой мир лучше любой войны! Так бы и вели себя изначально!
