– Но не такой же ценой, батюшка! – воскликнул Роман. – Это же – клятвопреступление, великий грех! Разве можно так поступать с князем Даниилом?
– Это не грех, сынок, – нахмурился Михаил Всеволодович, – но поступок мудрого человека! Я старше этого Даниила и по возрасту, и по положению! Значит не я его, а он меня должен слушать! И я рассудил, что Галич должен принадлежать нашему Ростиславу по праву! Ты поменьше думай о том, чего не понимаешь, а лучше выполняй мой приказ и поезжай в наш славный Чернигов! Теперь ты не княжич, но князь!
Молодой князь Роман, выйдя из отцовской светлицы, устремился вниз по каменным ступеням и, выбежав во двор, увидел стоявшего около большого, обгоревшего дерева, покрытого, к всеобщему изумлению, пышной, ярко-зеленой листвой, Ермилу.
– Ну, что теперь будем делать, Ермила? – громко сказал он вдруг, подозвав мановением руки рослого мужика. – Батюшка приказал мне ехать в Чернигов на княжение! Может, поедем туда прямо сейчас? Пусть будем целый день в пути, но не хочется откладывать поездку…
– Не знаю, княжич, – пожал плечами Ермила. – Наш Чернигов пострадал еще больше, чем Киев! Там, говорят, не уцелело ни одного дома, одни только церкви стоят! Где же тогда жить со всеми людьми?
– Однако же батюшка меня туда посылает…, – пробормотал княжич. – Теперь я буду черниговским князем! Давно уже пора! Ростислав в мои годы уже покняжил не только в Великом Новгороде, но даже в Галиче!
– Что ж, княжич, слово твоего батюшки – закон! – кивнул головой Ермила. – Если он так решил, значит, так тому быть! Но я советую тебе не спешить. Да уведоми свою молодую супругу, чтобы готовилась к отъезду…Твоя прекрасная жена сильно исхудала. Такая молодая, красивая, а уже немало натерпелась горя в тяжелых странствиях!
– Моя супруга, кажется, опять отяжелела, Ермила, – улыбнулся Роман, – потому она так пострашнела…Что ж, такая у всех женок судьба…Думаю, что к зиме она разрешится. Не стоит об этом беспокоиться. Моя маменька, как я помню, ходила последним Юрием до самых родов, не отлеживалась…И ничего…Значит, так и должно быть!
– Я не вправе тебя учить, княже, – покачал головой Ермила. – Ты нынче для меня как бы великий князь, а твое слово, стало быть, закон! Сейчас мое дело – дать тебе полезный совет, а уже сам тогда решай, слушать меня или нет!
– Значит, ты советуешь не спешить с отъездом?
– Воистину, так, княже!
– Ну, что ж, – кивнул головой Роман и направился к своей лошади, – пусть так и будет!
Через несколько дней ранним утром молодой князь Роман со своими сверстниками-дружинниками, женой Анной и Ермилой, попрощавшись с Михаилом Всеволодовичем и матерью, отправился в Чернигов. Ехали верхом по большой, хорошо просохшей после таяния снегов, дороге. Было тепло, солнечно. Сначала следовали берегом Днепра, затем Десны, а потом резко повернули на север и поскакали прямо через большие лиственные леса по заросшим молодой травой лесным тропам, местами заваленным большими и малыми древесными стволами.
– Вот, княже, тебе причина, почему татары не пошли на Великий Новгород, – сказал как-то Ермила, вскочив на коня после очередной очистки завала. – Не крепко-то наездишься с нашими дорогами и болотами! А татарам нужен стремительный набег! А какая тут быстрота с нашими лесами? Успевай лишь слезать да деревья оттаскивать!
– Да, татары немало повоевали еще до Чернигова, – добавил, подумав, молодой князь. – Ну-ка же, разорили все рязанские и суздальские земли! Да народу уймищу поубивали! Их проклятые мечи затупились от людской крови!
– Да, княже, они хорошо воюют! Мы были неготовые к этому татарскому вторжению. Это могучие воины! – промолвил Ермила. – Ну, ничего, мы, русские люди, скоро научимся их побеждать. Научились же громить поганых печенегов и половцев, как говорил славный отец Игнатий!
– Я помню отца Игнатия! – воскликнул Роман Михайлович. – Он был когда-то наставником моего брата Ростислава. Ласковый такой и очень грамотный священник! Он еще был не старым, когда черниговский владыка отослал его в отдаленную лесную усадьбу, Брянск, как ты мне как-то напомнил. Да вот усадьба эта в город превратилась…Не знаю, отчего тогда владыка обиделся на отца Игнатия…Говорили, что того мудрого Игнатия уважали больше, чем самого владыку. Вот и позавидовал якобы епископ его заслуженной славе…
– А как же тогда великий князь? – удивился Ермила. – Что же он не оставил при себе отца Игнатия? Хороший наставник и советник – это очень важное дело!
– Что тебе сказать? – пробормотал молодой князь. – Мой батюшка очень набожный и верит каждому слову старшего священника. Он особенно верил своему духовнику, тому покойному греку! Из-за него мой батюшка покинул Киев перед нашествием татар, прислушавшись к словам премудрого грека о конце света и Божьей каре от татар…Думаю, что отец Игнатий не стал бы проповедовать непротивление поганым!
– Вот и сидит он сейчас в Брянске, – кивнул головой Ермила, – пребывая в почете и уважении. Сам Ефим Добрынич, воевода и управляющий, с ним советуется!
– Воевода и управляющий, – повторил Роман Михайлович. – Думаю, что он заслужил эти громкие звания! Ну-ка, возвел новый город!
– Да, княже, и как возвел! – улыбнулся Ермила. – Теперь, я думаю, что Брянск будет позначительней, чем Киев и Чернигов! Пусть невелик город, но богат и многолюден! Вот куда бы тебе пойти княжить, а не на это страшное пепелище! – С этими словами разговор внезапно прервался. Лес кончился, и перед взором молодого князя предстал в сумерках и речном тумане большой, черный, лежавший в руинах город. Зрелище было такое печальное, что князь Роман взялся рукой за грудь в том месте, где билось сердце, и с горечью произнес: – Вот какое у меня теперь княжение! Да еще стольный город!
На огромной серой поляне, окруженной лишь черными следами от некогда возвышавшихся крепостных стен, стояли большие, потемневшие и посуровевшие, одинокие без изб горожан, православные церкви. Даже травы, которая в изобилии произрастала по берегам протекавшей рядом Десны, не было видно на пепелище.
– Вот уже прошло два года после татарского погрома, – подумал Роман Михайлович, – однако зрелище такое, как-будто город был сожжен только вчера!
– Увы, княже, – громко сказал ехавший рядом Ермила, когда отряд вошел в город, – не радостно твое назначение!
– Послушай, Ермила, – приостановил ход своего коня Роман Михайлович. – А может, мне лучше пойти отсюда на славный Брянск? Тут, как я вижу, делать нечего. Батюшка насмеялся надо мной!
– Не спеши, княже, – молвил с озабоченным видом Ермила. – Сначала исполни волю своего батюшки, а потом уже поступишь так, как посчитаешь нужным. Оно конечно, разве это княжение, когда твой стольный город лежит в руинах? А вот Брянск…Он достоин быть столицей всей черниговской земли!
