«Что со мной? – как-то отвлеченно подумала Марина и опустилась в кресло. – Это, наверное, из-за стресса. Конечно, одна встреча с Евгением Григорьевичем чего стоит! А убийство Валеры? Какой славный был мужчина, доброжелательный! И кто же мог хотеть его смерти?»
От нахлынувшего волнения ей стало душно и очень жарко. Страшная мысль, неожиданно родившаяся в голове, словно облако, повисла в воздухе.
«Как же я не догадалась сразу?! Да это же Волошин убил Валеру! Он, он, он! После того как мы расстались, он надолго остался один. Что он делал все это время? Почему так пристально смотрел на Ермакова? Завидовал? А может, ненавидел?! Почему поздно ночью, когда мы встретились, Сергей был так взволнован? Зачем потащил меня на яхту? Чтобы обеспечить алиби? – По спине девушки пробежали мурашки. – Я обязана сообщить об этом в милицию! Я должна немедленно позвонить в милицию и все рассказать».
Дрожа всем телом, Марина подошла к телефону и набрала номер сто два.
– Дежурный по части, – послышался грубый мужской голос.
– Я хочу сделать заявление об убийстве, – тихо, но четко проговорила молодая женщина. – Я знаю, что в ночь с тринадцатого на четырнадцатое июля в подъезде своего дома был убит Ермаков Валерий. Сообщаю, что убийство совершил его компаньон Сергей Волошин.
– Кто это говорит? – выкрикнули на другом конце провода.
– Самойленко Марина Леонидовна.
– Назовите свой адрес, – требовательно гаркнул хриплый мужской баритон.
Тихо, безвольно Марина отвечала на поставленные вопросы. Казалось, это была не она. Будто бы, притаившись в глубине комнаты, она отрешенно наблюдает за происходящим со стороны. Какое-то неестественное состояние прострации всецело захватило ее тело, эмоции и разум.
Положив трубку, девушка медленно подошла к окну.
Несколько минут она неподвижно смотрела в одну точку. Отрешенно, не моргая, не двигаясь. Ватные ноги дрожали. Обессилевшее тело казалось тяжелым и непослушным. Жадно глотнув воздух, отодвинула штору и вышла на балкон. Бессмысленно посмотрела вниз.
«Зачем мне жить? А может, уйти? Одно движение – и все мучения позади».
«Господи, что со мной происходит? Я, наверное, сошла с ума!»
Оторвавшись от перил, она из последних сил сделала несколько шагов и вернулась в комнату. Тяжело дыша, упала на диван.
Сколько она пролежала, Марина не знала. Глядя в потолок, девушка постепенно начала понимать происходящее. Медленно, но абсолютно отчетливо она вспоминала свой звонок, разговор с милицией, желание покончить с собой.
– Господи, что я наделала?! – положив руку на грудь, простонала девушка и поднялась с дивана. – Бред, бред, бред! Это, наверное, от шока. А может, у меня помутился рассудок? Наверное, я действительно сошла с ума! Господи, что я наделала?! Ничего не понимаю. Я подставила любимого человека. Сереженька!
Впервые в жизни Марина безумно испугалась того, что произошло. Потому что случилось необъяснимое. Обвинив Волошина, она навсегда потеряла любимого человека. Но зачем? Что с ней случилось? Все, что она делала, происходило будто под гипнозом. Но ведь рядом никого не было. В чем же тогда дело? На эти вопросы она не смогла найти ни одного вразумительного ответа.
Дрожащей рукой девушка подняла трубку телефона. «Нужно немедленно позвонить в милицию! Я должна сказать, что оговорила порядочного человека».
Не успела она набрать номер, как кто-то позвонил в дверь. Сильно, протяжно, настойчиво. Не двигаясь, Марина положила трубку на стол. Звонки прекратились. За дверью послышался громкий, взволнованный разговор. Через несколько минут раздались новые прерывистые звонки и стук.
Тихо, на цыпочках девушка подошла к двери и посмотрела в глазок: облокотившись на перила, напротив двери стояли два милиционера и молодой симпатичный парень в штатском. Обреченно вздохнув, она открыла дверь.
– Самойленко Марина Леонидовна? – довольно бодро поинтересовался смуглый молодой человек в штатском. Глаза его взволнованно горели и ликовали. Еле сдерживая эмоции, он изо всех сил старался выглядеть степенно. Достав из кармана удостоверение, представился: – Благой Андрей Михайлович. Следователь Оболонского районного управления милиции. Разрешите войти?
– А в чем, собственно, дело? – еле выговаривая слова, поинтересовалась Марина.
– Около часа назад в милицию поступило ваше заявление, свидетельствующее о наличии информации об убийстве. Так? – спросил он и по-деловому насупил брови. Большие светло-карие глаза стали серьезными и сосредоточенными. Стало очевидно, что впереди его ожидает карьера, обещающая славу Шерлока Холмса.
– Да, это звонила я, – тяжело вздохнув, прошептала Марина и отступила назад. – Проходите.
Не обращая внимания на хозяйку, стражи порядка быстро прошли в комнату.
– Что ж, Марина Леонидовна, хочу выразить вам признательность за неравнодушие и активную гражданскую позицию! – бодро отчеканил молодой следователь и встал с дивана. Подошел к столу, положил папку и весело предложил: – Пожалуйста, изложите известные вам факты на бумаге. То есть сделайте заявление в надлежащем виде. Руководитель следственной группы Усенко специально направил нас сюда, чтобы не причинять вам лишних хлопот.
Не зная, что ответить, Марина неподвижно стояла, прислонившись к стене. В голове гудело, к горлу подступал тяжелый, неприятный ком. Страшные мысли путались и не давали сосредоточиться.
– Что же вы, Марина Леонидовна? – удивленно приподняв брови, протянул Благой, доставая из папки белые листы бумаги. – Присаживайтесь, не волнуйтесь. Пишите все, что вам известно об этом убийстве.
– Мне нечего писать, – неуверенно, чуть растягивая слова, проговорила Марина и опустила глаза. – Это какое-то недоразумение. Все, о чем я говорила по телефону, неправда. Волошин не имеет никакого отношения к убийству Ермакова! Они были лучшими друзьями.
– Это как? – медленно поднимаясь со стула, протянул следователь и округлил глаза. – Да вы отдаете себе отчет в том, что говорите?!
– Да, – выдохнула девушка и искренне расплакалась. – Я оговорила невинного человека.
– О-па! – выкрикнул краснощекий милиционер с засаленными капитанскими погонами и поднялся с дивана. – Ты чего?! В отказ пошла, сучка? Ваньку валяешь? Не надо. Мы это уже все проходили. Мы уже начальству доложили, а ты тут комедию устраиваешь! Да ты соображаешь, что натворила? Затеяла игру по телефону: любит – не любит, убил – не убил! Все, о чем ты, куколка, говорила по телефону, записано на диктофон. Так что нечего теперь отпираться. Купили тебя уже, да? Тогда пойдешь вместе со своим Волошиным под суд!
