затем начинает биться с утроенной силой.
Ведь я… я ничего не говорил ей. Ни в чем таком не признавался, на что можно было бы так ответить. Но она…
Марьяна вдруг сокращает оставшееся между нами расстояние и касается моих губ своими сладкими. И я уже все понимаю, стоит ей прикоснуться ко мне.
Вернее кажется я давно это понял, просто не хотел признаваться себе. Ведь седеющие офицеры в подобную чушь не верят. Не про меня вся эта сентиментальщина.
Я человек дела. Фактов. И вся эта эфемерная ерунда мне никогда не была понятна.
Я потому и на матери Влада не женился даже когда она залетела против моей воли.
Сразу сказал, что ребенка приму, а ее нет.
Она и убежала сразу после родов, когда поняла, что так и не смогла даже за всю беременность привязать меня к себе.
Я думал так и помру холостяком. А тут эта девочка. На которую я просто не мог не смотреть. Хоть и нельзя было. Ведь девушка сына как-никак.
Но я реально как одержимый с ней. Ни о ком больше думать не мог. Ни одна баба не могла затмить мысли о ней, и ни одно задание даже. Как назло.
Я винил себя, но продолжал думать. И боялся представить, что буду делать, когда она станет моей невесткой, и не дай бог поселится в моем доме в качестве жены моего сына.
Даже всерьез подумывал запретить ему жениться на ней, если он придет с таким вопросом.
А потом она просто пришла и сказала, что Влад сам от нее отказался. Наигрался и сбежал.
Кажется в тот момент я разом простил своему сыну всю его беспечность и безответственность. И только молился, чтобы он не передумал, и не вернулся в самый неподходящий момент.
Потому что мне нужно было время, чтобы осознать это…
Отрываюсь от ее сладких губ, продолжая жадно гладить ее шейку, и лицо ее красивое изучаю. Наше дыхание смешивается, и Марьяна едва заметно снова тянется к моим губам, но я сначала должен сказать.
Мне это просто жизненно необходимо.
— Марьян, — хриплю в ее приоткрытые губки, — и я тебя… я тебя тоже…
Марьяна яростно тянет меня к себе и целует так, будто устала ждать. И я как послушный пес поддаюсь ей, дурея с ее реакции.
Ощущение, что ей и никаких моих слов уже не нужно было. Будто она уже и сама все поняла, пока я продолжал рефлексировать.
Поэтому я просто больше не могу позволить себе заставлять ее ждать.
Просто подхватываю ее на руки, разворачиваюсь, и осторожно прижимаю девочку к стене. Жадно сжимаю ладонями ее бедра и вдруг осознаю, что ткань под пальцами ощущается до боли знакомо…
Прямо как то платье, что я бессовестно украл с шезлонга у бассейна, и потом спал с ним в обнимку как какой-нибудь маньяк. И дрочил, пытаясь впитать в себя оставшийся на нем запах. Ее запах.
Значит она нашла его. Вот оно что.
Выходит она все поняла. Поняла, что я просто свихнулся из-за нее и пришла, чтобы милосердно сдаться.
Скольжу ладонями под тонкую ткань платья, и осознаю, что там… ничего.
О, боги…
И как тут пытаться в руках себя удержать, когда она так поступает со мной.
Отрываюсь от ее губ, и в глаза заглядываю:
— Ты если сейчас же не уйдешь, то я наделаю глупостей, клянусь.
— Получается другого выхода нет, — пожимает плечиками, и взгляда своего от моих губ оторвать не может. — Придется делать глупости.
Мягко тяну ее пальцами за подбородок, вынуждая поднять взгляд мне в глаза:
— Нет, зайка. Ты не понимаешь. Тебе ведь снова будет больно.
— Только если ты оставишь меня после этого.
Туплю, дивясь тому, как ловко она тему переводит.
— Никогда, — отвечаю честно. — Но я ведь сейчас не об этом, а о физической… — осекаюсь, когда Марьяна просто подается ко мне и касается губами моего обнаженного плеча. — Так не честно, малыш, — хриплю я измождено. — Ты не оставляешь мне вариантов, а я хочу позаботится о тебе…
— Ты и без того уже слишком много позаботился. Моя очередь что-нибудь для тебя сделать… — она слегка прикусывает мою кожу у основания шеи и я понимаю, что больше не в силах устоять перед ней.
— Ты не должна ничего для меня делать, милая, — шепчу я, принимаясь покрывать ее кожу поцелуями. — Я сам все. Ты только будь рядом, девочка моя.
— Ах… — она стонет в мой рот, когда я осторожно направляю в нее свой напряженный член.
И я даже притормаживаю снова:
— Больно, да? Я так и знал, — выдыхаю и даже хочу остановиться.
Но Марьяна вдруг сама подается мне навстречу, впуская меня в свое податливое нутро.
— О, боже… — она тут же выгибается вся в моих руках, и продолжает ритмично покачиваться, не позволяя мне остановиться.
— Что же ты творишь, солнышко, — хриплю я, с обожанием покрывая поцелуями ее плечико. Нетерпеливо спускаюсь ниже, оттягиваю бретели ее платья и прихватываю губами ее острый
