— Этот странный типчик мне действует на нервы. Каждые пять минут заходит, спрашивает, всё ли у меня…
Договорить Элла не смогла, дверь в палату открылась — и на её пороге показался обсуждаемый мужчина.
— Решил занести ваш…чек об оплате.
— Я говорила, что этого не стоило делать? Я единственная пациентка этой больницы?
Вика не узнала голос Эллы, слишком надменным и холодным он был.
— Вы всем так помогаете?
— За редким исключением, — нашёлся Сергей Дмитриевич и очаровательно улыбнулся.
Цветаева чувствовала себя пустым местом в этой комнате. Несмотря на то, что сидела она практически рядом с Эллой, для этого мужчины её просто не существовало.
— Выздоравливаете скорее. С такой поддержкой и лекарства не нужны.
— И опека тоже, — Элла усмехнулась и повернулась к Вике, взяв её за руку.
Мужчина вышел из палаты, а Вика стукнула книгой, которую только достала из сумки, подругу по голове.
— Тебя вежливости не учили, Элла?! Где твоя благодарность?
— Да на кой чёрт она ему сдалась, и я тоже? И розы эти… Пусть заберет этот веник с собой. Ой, а что это ты такое мне принесла?..
Женщина заинтересованно уставилась на обложку книги, которую Цветаева не спешила отдавать.
— О, это Шарлотта Бронте? А что за она?
— Не отдам, пока не извинишься перед этим мужчиной.
— Ай, не маленький, поймёт, что не на что тут обижаться. Дай, цветочек…
— Элла, ты как маленькая, честное слово.
Элла стала перелистывать странички одной из своих любимых писательниц. Где-то выскакивали закладки, и женщина, поправив их, продолжала просматривать жадно книгу, словно не она перечитывала Шерли больше десятка раз.
— Я буду приходить каждый день, не против?
Женщина отложила книгу и с улыбкой посмотрела на ту, что неотрывно рассматривала свою подругу.
— Конечно, против, цветочек. Не нужно, у тебя каникулы, развлекайся, отдыхай. Лучше расскажи, как всё прошло с твоим красавчиком? — улыбка на лице женщины стала шире, а вот Вика слегка погрустнела.
— Он уехал.
— Зачем? — искренне удивилась Элла.
— За шкафом. Извини, но я не могу рассказать, это не моя тайна.
— А надолго?
В ответ девушка кивнула и нашла своей ладонью руку Эллы и сжала её.
— Мы должны подождать.
— Цветочек, теперь я точно передумала умирать. Как я отправлюсь на тот свет, пока ты никого себе не нашла?!
Женщина снова получила по голове, и еще раз для профилактики. Теперь, когда Элла говорила какие-то странные вещи, Вика больше не чувствовала раздражение. Она была готова слышать это каждый день, пусть только человек, которого она, как оказалось, так сильно любит, никогда её не оставляет одну в этом мире.
— Элла, я тебя так люблю, — прошептала вновь Вика, когда обнимала на прощание подругу.
— Я тоже тебя люблю, цветочек, — прошептала на ухо женщина и отстранилась. — Но не приходи завтра, лучше погуляй с Яной и Нюшей.
— Я уже говорила, это не обсуждается.
— Так, цветочек, дай мне личную жизнь устроить, авось с этим Дмитрием Сергеевичем что-то и сложится.
— Сергеем Дмитриевичем.
— Да, точно, — усмехнулась Элла, давая знать, что ей всё равно как зовут одного из партнёра фонда медицинского страхования города. — И занесло же его сюда ветром каким-то такого важного человека…
— Ага, любви.
— Фу, цветочек, что ты такое говоришь?
— Это не я уже насобирала досье на этого человека?
— Думаешь, он про меня ничего не насбирал? Ха! Врага надо знать в лицо.
— Вы как маленькие дети… Ладно, не скучайте тут, — Вика даже подмигнула, когда закрывала дверь, понимая, что ком страха наконец-то стал уменьшаться.
Теперь её не тошнило, она видела, что происходит вокруг неё. Её мозг больше не был сосредоточен только на одной цели. Больше в коридоре она не видела того, кто явно остался без ума от странной пациентки, которую уже стал обсуждать медицинский персонал.
— Ты и здесь своими шуточками всех достала… — прошептала Вика и вновь улыбнулась.
Теперь она верила, что всё может наладится…
Глава 38
— Давай, выруливай-выруливай. Нет! Правее, цветочек. Так, ты что, забыла, где право, где лево?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вика цокнула языком, продолжая управляться с коляской.
— Это просто кто-то отъелся в больнице на конфетках.
— В больницах конфет не дают, цветочек. Не выдумывай, — Элле было весело, не она пыталась закатить коляску по обледеневшему пандусу.
— Зато их даёт тебе постоянно Сергей.
— Кто это вообще такой, хм. Не знаю никаких Сергеев.
Вскоре Элла и Вика оказались дома. Если бы не огромная сумка на ногах женщины, Цветаева бы думала, что они просто вернулись с прогулки. Всё на своих местах, везде чисто, а на столе стоит чайный сервиз в ожидании гостей и горка, наполненная уже засохшим печеньем.
— Да, тяжёлая нам предстоит работка, — вздохнула женщина, пытаясь укусить печенье.
— Нам?! — удивилась Вика. — Я зайду вечером, Элла.
— Ты оставишь старую, никому не нужную тётку одну?
Вика взяла со стола букет, который Элле вручили при выписке, и поставила в вазу, расправляя лепестки бархатных роз.
— Не дави на жалость, никому не нужная тётка, — Вика усмехнулась.
Она, конечно же, не ушла к себе, но и Элла не давала что-либо ей сделать. Только когда совсем стемнело, Вика отправилась в соседнюю квартиру.
На столе лежали конспекты, которые она учила и повторяла практически все зимние каникулы. Ей хотелось быстрее скоротать время до возвращения Эллы.
Теперь же подруга вернулась, а девушка всё равно взяла одну из стопок тетрадей в руку и начала перечитывать.
Рука то и дело тянулась к телефону, на котором не было совершенно никаких сообщений. За каникулы она так ни разу и не встретилась со школьными подругами, но она знала, что у Нюши свои проблемы, которые она решает с помощью горы заказов в салоне, Яна готовится к переезду, помогает своему парню и сама сидит над проектами для дизайнерской школы в Москве.
— Я скучаю по ним? — сама себя спросила девушка и откинула тетрадь.
Когда все, наконец, пришло на круги воя, Вика могла подумать о собственных чувствах. Конечно, больше она скучала по тому, кого теперь видела только с экранов телевизора или телефона.
Вика поняла, что один вечер можно и освободить от учёбы. Она открыла дверь и поднялась на второй этаж, где вместо полного состава Лебедевых на диване перед телевизором сидела только Алина.
— А где дядя с тётей?
— Укатили куда-то по друзьям, сказали, что поздно будут. Хочешь, садись.
Алина подобрала под себя ноги, освобождая место для двоюродной сестры. Вика села, но только после увидела, что смотрит девушка.
— Новый клип Джека, правда, красавец?
— А кроме него ты ничего не можем посмотреть?
— Ты пришла позже меня, так что завались и смотри, что дают, — Алина усмехнулась вместе с Викой, и вновь повернулись к экрану. — Хотела бы и я, чтобы люди так ждали моих клипов.
— Ты петь не умеешь. И разве тебе не страшно, что тебя постоянно будут отслеживать, фотографировать, следить за твоей жизнью.
— Про автотюн не слышала? Да и каждому своё, — пожала плечами девушка. — Тебе нравятся правила и законы, мне музыка и индустрия развлечений.
Вика на секунду перестала слышать сестру. Весь мир пропадал, когда в кадре оставались одни глаза Джека, его былая кожа, алые губы, которым он произносил строки песен, чёрно-белые пряди плавно колыхались, рассеивая любое внимание.
— Это его новая песня?
— Да, альбом его слили, обидно.
— Ты же раньше его прослушала, чего обидного?
— Человек старался, это его работа как-никак. А я отлично понимаю, что такое проделанная работа впустую.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Как там твой тик-ток?
— А что, сняться хочешь? — усмехнулась Алина.
— Нет уж, спасибо.
— Жаль, личико у тебя ничего, ты бы понравилась. Только контент хороший найти для тебя и завести аккаунт. Может, ну его эту историю?
