Эввиры известны, как продажные негодяи?
Вот и отлично. Будем продавать репутацию. А заодно – вкладывать полученные взятки в строительство модного дома.
Потом, когда будем набирать персонал – поставим вопрос по-другому. Но сейчас… Графиня – слабая хрупкая женщина, она может и не знать, как нагло ее обманывает данный эввир.
Согласится ли он стать козлом отпущения?
Графиня, а мы специально выберем такого, которого не жалко. Паршивый… козел есть в любой семье и в любом народе.
Лиля подумала – и согласилась. Пока – пусть. Потом она это дело изменит. Но сейчас… Как говорил пан-атаман Грицько Таврический: «Гроши нужны, батько! Гроши!»{5}
Увы – дать их было попросту некому. Хорошо пану-атаману. Тот мог у кого-то попросить.
Лиля могла бы спросить у отца. Август предлагал и не раз.
Или у Алисии, у короны… увольте!
Производством она поделится. А модным домом – нет.
Есть три вещи, которые она никому не уступит.
Модный салон в комплексе с кафе. Как источник денег. Нечто подобное появится здесь не скоро. А вот женщины в любом веке одинаковы.
Больница. Лиля пока еще не знала, как ее организует. Но она обязательно будет. И при ней будут курсы медсестер, фельдшеров и хирургов. Что она умеет сама – она передаст людям.
И детские книги. Это тоже не стоит отдавать в чужие руки.
Сказки, истории, предания, буквари и азбуки. Сначала – дорогое. Но потом будет и дешевле.
Лиля не была подвижницей. И не собиралась сделать все и сразу. Она отлично понимала, что не потянет.
Есть вещи, которые просто не ее. Поэтому она найдет грамотного управляющего и бухгалтера, будет контролировать счета, но ее – это медицина. И она будет лечить. А остальное – просто прикрытие.
А пока – работать.
Уделять внимание дочери, уделять внимание своим людям. И тихо плакать по ночам от тоски.
Разве об этом она мечтала?
Нет.
Ей хотелось любить, быть любимой, семью, детей, дом, любимую работу… Лёшу.
А что вместо этого?
Средние века, куча дел, которые ей и через Манхэттен не сдались, чужие люди, чужая земля, муж черт-те где, да и когда он приедет – радости это не обещает, крохотные надежды на семью – и понимание своего одиночества.
Постоянного одиночества.
Даже если она выйдет замуж, если родит детей… все равно она будет одна.
Никогда и никому она не рискнет открыть своей тайны.
Одна, всегда одна… зачем? За что? Как больно…
* * *
Алисия смотрела на Его величество Эдоарда спокойно. А Его величество изволил быть недовольным.
– Графиня, ваша невестка действительно настолько занята? Она постоянно не находит времени для приемов…
А Лиля – был грех – манкировала вовсю своими придворными обязанностями. Ей не хотелось ко двору. Какого черта?
Душно, грязно, воняет, лучше пусть Мири съездит – пообщается с кузинами и заодно порекламирует какую-нибудь новинку. Они с девочками быстро нашли общий язык.
А уж после того, как Лейф нашел двух щенков для принцесс, Мири вообще стала для девочек своей. Пусть младше – но девочка знала поразительно много. И о многом рассказывала. И с ней было интересно. А еще – собак надо было дрессировать. И Мири давала советы.
Эдоарду нравилось общение девочек. Но хотелось видеть и графиню. А та…
Нет, по официальному приказу она являлась. Целых два раза. И исчезала с приема, как призрак. Эдоард подозревал, что ей помогала Алисия, но не пойман – не выпорот.
Пообщаться с ней тоже было сложно. Словно дверца закрылась. Полный отчет по делам ложился на стол казначею – и тот только радовался.
Графа «приход» превышала своими суммами графу «расход». Четко прописано что, сколько, куда… Приятно почитать. Ни одного лишнего слова.
И Лиля готова была говорить о делах. Но вот той искры, что король заметил при первой встрече, в ней не показывалось. Было, но словно бы глубоко внутри. Притухло, закопалось…
И Его величество не знал, как вернуть ту ироничную женщину. А надо ее возвращать?
Надо. С ней было интересно. То, чего король долгое время не ощущал. Любопытство.
– Ваше величество, – Алисия только что ресницами нарочито не хлопала, как придворные дамы. – Лилиан действительно работает с утра до ночи. Дочь – и та видит ее не больше часа в день.
– Мое поручение занимает столько времени?
– Лиля старается все сделать хорошо. Она умница, Ваше величество. И очень ответственный человек.
Последнему не стоило и удивляться. Безответственных медиков не бывает. А если вы такого обнаружили – значит это халявщик, выжига и шарлатан. И гнать его надо палкой из медицины.
– И все же…
– Ваше величество, вы взвалили на нее ношу, которую не всякий мужчина потянет.
– Я же не думал, что она сама всем этим займется, – сдвинул брови Эдоард. – Женщины не предназначены для ведения дел…
– Видимо, Лиля – исключение.
– Видимо. Графиня, а что вы еще можете о ней сказать – теперь? Когда подружились с ней и лучше узнали друг друга?
Алисия прикусила нижнюю губу. Но лгать не стала.
– Что сказать? Она очень умна. Но в то же время ее ум – он не такой.
– Например?
Алисия замолчала. Как лучше выразить то, что сама не понимаешь до конца? Нестандартные поступки, решения, слова… даже жесты иногда не такие…
Все вроде бы логично, понятно, но… картина не складывается.
Алисия помотала головой.
– Не знаю. Она умна, но по-другому. Например, истории про барона Холмса.
– Это она рассказывала их Миранде?
– Да. Я сказала, что девочке не стоит слушать про убийства, а Лиля сказала, что девочке надо учиться думать. Чтобы не оказаться в том же положении, что и она.
– И графиня учит малышку думать – таким образом?
Алисия кивнула.
– Да.
– Это любопытно. Знаете, я все-таки попрошу вас передать ей мою просьбу. Не приказ. Но я хочу чаще видеть ее при дворе.
– Я передам ей, Ваше величество. Но… не забывайте, чья она дочь.
Эдоард только вздохнул.
Августа Брокленда ко двору заманить было весьма и весьма сложно. Характер… наследственность?
О законах генетики тут не знали. Но и схожесть повадок отца с повадками дочери удивления не вызывала. Яблочко от яблоньки…
Самому, что ли, в Тараль съездить? Проверить как там, что там… все-таки женщина. Да, предприятие он доверил больше Августу, да приставил своих людей, но графиня имеет право голоса. Что может женщина?
Вот и посмотрим…
* * *
Яблочко плотно увязло в делах. Их было много, Ингрид помогать как раньше не могла, шевалье Авельс тоже зашивался – и Лиля тонула в куче бумаг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
