получилось…
— Я тут, у стены…
— Да уж понял, что не на пороге.
Когда же мой спутник уселся рядом, то первое, что он сказал:
— Судя по всему, у тебя все прошло удачно. Что ж, уже неплохо. А вот мне сегодня поработать пришлось — у храмовников днем гости были… Ладно, хрен с ними.
— Если мы с тобой и дальше будем деньгами разбрасываться, то очень скоро останемся без единой монеты за душой… — подосадовала я.
— Это меня сейчас беспокоит меньше всего… — пробурчал Эж. — Если нас с тобой сегодня сцапают, то данный вопрос отпадет сам собой. И хватит болтать, еще услышит кто-нибудь.
Тут Эж прав, лучше лишний раз помолчать, тем более что за дверями стали ясно слышны чьи-то голоса. Прошло еще немного времени, дверь открылась, и я увидела на пороге мужчину в серой одежде, который держал в руках два ведра. У меня сердце сжалось от страха, ведь если этот человек вздумает пройти в чулан, то, без сомнений, увидит нас. Однако храмовник, что-то бурча себе под нос, с грохотом поставил ведра неподалеку от порога и закрыл дверь. Фу, обошлось…
Медленно текло время, мимо дверей то и дело проходили люди, но в чулан, по-счастью, больше никто не заглядывал. До нас иногда доносились обрывки слов, но голоса были спокойны, тревоги не услышали ни у кого. Ну и хорошо… Прислонившись к Эжу, я, кажется, даже немного задремала, но потом внезапно проснулась, как он толчка.
— Эж…
— Не шуми… — отозвался тот. — Только что прозвучали три удара колокола.
— Значит, мы с тобой скоро выйдем отсюда.
— Не раньше, чем повара на кухне разберутся с посудой и котлами…
— Эж…
— Ну чего тебе еще?.. — проворчал тот.
— Скажи, а почему ты согласился отправиться в этот мир?.. — сама не знаю, почему я задала этот вопрос. Возможно, хотелось какой-то определенности, или же просто надоело молчать. А может, просто темнота так подействовала на меня… — Должна же быть какая-то серьезная причина для столь рискованного решения.
— Мы с тобой, кажется, уже обсуждали этот вопрос… — после паузы отозвался тот. — Все упирается в деньги, а я человек меркантильный. Ты, думаю, тоже согласилась помочь Ксении Павловне не от великой любви ко всему человечеству, и к Лидии, в частности. Все, эта тема закрыта, и давай договоримся, что больше ее поднимать не будем. Договорились?
— Как скажешь…
К тому времени, когда мы покинули чулан, за стенами храма должна стоять сплошная темнота. Вокруг было тихо, но, к счастью, не очень темно — кое-где горели укрепленные на стенах факелы. Ну, раз здесь есть освещение, то понятно, что кое-кто из храмовников не спит по ночам, точнее говоря, есть дежурные, которые обходят храм по ночам.
Закрыв дверь чулана, мы с Эжем двинулись по узким коридорам, а затем стали подниматься по неширокой лестнице, стараясь ступать как можно тише. Второй этаж, за ним третий, только вот тяжелая дверь, закрывающая вход на этаж, была заперта. Что ж, этого и следовало ожидать, а значит, нам стоит подождать, когда на лестнице появятся дежурные, совершающие ночной обход, и у них должны быть запасные ключи на случай непредвиденных обстоятельств. Ну, а пока нам следует спрятаться в небольшой нише за колонной.
Трудно сказать, как могли бы развиваться события дальше, но спустя всего лишь четверть часа заскрипел засов на двери, а в следующий миг она отворилась, и мы увидели невысокого парнишку в одежде храмовника. Как видно, этот человек собирался спускаться вниз, но тут Эж шагнул ему навстречу. Короткий удар — и парень полетел назад, а Эж вошел в открытую дверь. Я заскочила следом, и пока задвигала засов, мой спутник еще раз коротко врезал парню, лежащему на полу.
— Эж… — прошептала я, боясь, что он свернул голову и этому человеку, но в ответ получила короткое:
— Пусть пока на полу полежит…
Ну, пусть лежит, лишь бы не удрал. Коротко огляделась: перед нами находится еще один коридор, в который выходят три двери. Одна из них чуть приоткрыта, и видно, что она освещена, а еще оттуда несло на редкость неприятным запахом…
— Что там происходит?.. — из-за комнаты раздался недовольный мужской голос. — Я тебя за водой отправил, а не спотыкаться на ровном месте! Сколько раз тебе нужно говорить, чтоб под ноги смотрел? И поторопись, время подходит…
— Следи за ним… — Эж кивнул мне на лежащего человека, а сам, распахнув дверь, шагнул в комнату. Не знаю, что там происходило, до меня донеслись крики, грохот разбитой посуды, треск ломающегося дерева… Правда, это продолжалось совсем недолго, но Эж что-то задержался с возвращением, а когда вновь появился в коридоре, то бесцеремонно схватил лежащего на полу парня, который все это время судорожно пытался вздохнуть, и потащил его в комнату, из которой только что сам вышел.
Должна сказать, что в той комнате перед моими глазами предстала картина самого настоящего разгрома. Судя по всему, здесь, и верно, было что-то вроде лаборатории, только вот сейчас часть склянок и горшков лежала на полу, причем большей частью они были разбиты, а их содержимое рассыпано и разлито по каменному полу. Как видно, до нашего появления здесь проводили какой-то опыт, во всяком случае, я с немалым удивлением узрела нечто похожее на горелку и змеевик, а рядом валялся разбитый стеклянный сосуд с жидкостью красноватого цвета и более чем неприятным запахом. А еще посередине комнаты находился деревянный столб, которому веревками был прикручен седоволосый храмовник, а во рту этого человека торчал кляп. Правда, сейчас незнакомец был без сознания…
— Слишком шустрый дедок оказался… — пояснил Эж, скручивая веревками второго пленника, и подтаскивая его ко второму деревянному столбу. — Каюсь — не ожидал он него такой прыти. Ничего, отойдет…
Спустя пару минут, к столбу был привязан еще один пленник, и Эж, взяв в руки острый нож, валяющийся на полу, поднес его к лицу перепуганного парнишки.
— Я, как ты понял, шутить не намерен… — заговорил он холодным голосом. — Да и времени у меня на это нет. Если не скажешь правду, то я отрежу у тебя все, что только можно. Живым, может, и оставлю, только ты останешься обрубком без глаз, ушей, языка, рук, ног и всего остального. Если тебя такая жизнь устраивает, то я сейчас же примусь за дело, и в первую очередь отмахну… Сам понимаешь, что я имею в виду. Ну как, будешь говорить?
По лицу парнишки катились крупные капли пота, а еще его просто потряхивало от страха — как видно, все происходящее явилось для него самым
