иначе человеку нет смысла скрываться от них темной порой. К счастью, с рассветом ночные обитатели уходят к себе, у людей идет обычная жизнь, а с наступлением сумерек все повторяется вновь…
Лично у меня нет сомнений в том, что когда-нибудь люди сумеют справиться с обитателями ночи, или же сумеют ужиться с ними в более-менее мирном равновесии, только это произойдет нескоро, а пока что всем (в том числе и нам) приходится иметь дело с невеселой реальностью.
— Пошли… — Эж закрыл дверцу. — Постараемся идти как можно тише, а не то можем нарваться на патруль — в ночное время они частенько ходят по Тарсуну. В таких городах, как этот, без ночного патруля не обойтись — в город приезжает слишком много людей, и потому может возникнуть необходимость всегда иметь под рукой силы для отражения возможной опасности. Насколько мне известно, в здешнем патруле обычно насчитывается не менее десяти вооруженных людей, так что если мы на них нарвемся, то вряд ли сумеем уйти.
— Постойте… — остановился Эдуард. — Вы хотите сказать, что мы пешком отправимся по ночным улицам?
— А вы видите здесь карету?.. — в голосе Эжа прозвучали нотки раздражения.
— Но, но я думал…
— Думать будете потом, а пока слушайте и делайте то, что я вам скажу.
— Я не пойду!.. — замотал головой Эдуард. — Вы что, с ума сошли?!
— Прекращай орать, ты ж не скандальная баба и не малое дитя!.. — покосился Эж на красавчика. — Или ты считаешь, что сидеть под замком куда приятней?
— Попрошу мне не тыкать! — Эдуард остановился и поставил мешок на землю. — Повторяю — пешком я никуда не пойду! С места не сдвинусь! Вы просто не знаете, что ночью тут бывает очень опасно, и глупо соваться на улицу просто так, без должной охраны. Я, в отличие от вас, в этом аду уже давно, и всего успел насмотреться!
— Слышь, приятель, повторяю тебе еще раз — помолчи!.. — скрипнул зубами Эж. Кажется, ему очень хотелось взять ухажера Лидии за шиворот и хорошенько его потрясти.
— Да кто ты такой, чтоб мне приказывать?.. — красавчик не нашел ничего иного, как начать выяснять приоритеты в самое неподходящее время.
— Больше предупреждать не стану, и если ты не утихнешь, то мне не останется ничего иного, кроме как врезать тебе по башке, и оставить здесь одного… — кажется, Эж не был склонен заниматься долгими уговорами. — Если тебе повезет, то снова окажешься там, откуда мы тебя только что вытащили, а если нет, то, лежа на земельке, можешь и до утра не дотянуть — ты ж сам сказал, что здешний мир непредсказуем и опасен. Лично меня устроят оба варианта развития событий, так что выбирай, который из них нравится тебе больше.
Зло глянув на Эжа, красавец поднял с земли брошенный мешок и закинул его себе на спину. Ну, тут все понятно и без слов, так что Эж двинулся вперед, я, взяв Лидию под руку, пошла за ним, а недовольный Эдуард направился вслед за нами, стараясь не отходить ни на шаг.
Не сказать, что в это темное время рядом ничего не рассмотреть, но идти все равно было непросто — ночь есть ночь, а звезд на небе было немного, и их частично закрывали облака. Хорошо еще, что улицы в Тарсуне большей частью были вымощены камнем, и мы не особо спотыкались на мелких выбоинах. К тому же Лидия, в своем нынешнем состоянии, не могла ходить быстро, и потому мы передвигались куда медленнее, чем нам бы того хотелось. На улицах, не считая нас, не было ни души, а подобное не могло не радовать. А еще хорошо, что мы с Эжем сегодня днем несколько раз прошли тем маршрутом, что вел к окраине Тарсуна, стараясь хорошенько его запомнить, и сейчас мы передвигались, скорее, по памяти. Надеюсь, она нас не подведет.
Должна сказать, что мы идем вовсе не к той дороге, по которой пришли в Тарсун. Понятно, что когда обнаружится побег столь охраняемой парочки, да еще окажется, что одновременно с этим кто-то разгромил алхимическую лабораторию, то в поисках врагов для начала прочешут город, и одновременно с тем вслед за беглецами отправят погоню. Если же принять во внимание, что почти все паломники приходят в Тарсун по одной и той же дороге, то понятно, что в первую очередь преследователи отправятся именно туда. Все так, только вот по той оживленной дороге мы идти не собираемся — там нас перехватят в два счета, так что поневоле пришлось выбрать иной путь, куда более опасный и рискованный.
Дело в том, что в Тарсун ведут еще две небольшие дороги, по которым в этот храмовый городишко крестьяне привозят на продажу то, что выращивают сами, или же собирают в лесу. Кстати, по одной из этих дорог приехал и тот крестьянин, который привез храмовникам травы. Эти проселочные дороги ведут в отдаленные места, которые даже по местным меркам считаются настоящей глушью, и потому найдется очень немного желающих отправляться в те малообжитые края. Казалось бы, не стоит туда соваться, однако если отправиться по одной из тех дорог, то есть возможность добраться до «окна» в наш мир, пусть даже долгим и кружным путем. Правда, дойти до столь желанного нам места будет непросто, особенно если учесть, через какие дикие и заброшенные местности тянется эта дорога.
Откуда нам про это известно? Тут все просто: когда Эж несколько месяцев находился в тюрьме, вернее, в битком набитой камере, то единственным развлечением, позволяющим скоротать медленно тянущееся время, были долгие разговоры сокамерников. Люди рассказывали о своей жизни, о родных и близких, делились историями из своей жизни. Среди тех, кто находился с Эжем, были и двое мужчин из мест, примыкающих к Тарсуну, вернее, из здешних окрестных деревушек. Эти люди не единожды рассказывали сокамерникам о своих родных краях, о жизни на родине, и, надо признать, что они поведали немало интересного. Правда, сейчас Эж досадовал, что кое-что из тех повествований пропускал мимо ушей, да и позабылось многое из тамошних бесед, но тут уж ничего не поделаешь — придется нам в очередной раз отправляться невесть куда, надеясь лишь на удачу и везение. Можно сказать, будем вынуждены брести почти что наугад, впотьмах. Невесело, конечно, но иного выхода у нас нет. Ну, а пока что мы идем по спящему городу, вокруг тихо, а подобное не может не радовать.
Впрочем, очень скоро все изменилось. Не прошло и десяти минут, как из-за угла показалась колышущаяся фигура и беззвучно
