на колени, запустила озябшие пальцы в ее теплую шерсть и наблюдала, как Рейн ходит туда-сюда по рву, осматривает каждую железяку, каждый камень злыми, прищуренными глазами. Он разговаривал с металлом – время от времени снимал перчатку и касался обломков голой ладонью, отдавал им отрывистые, суровые приказания и, прикрыв глаза, прислушивался к ответным вибрациям. Все его движения были скупыми и точными. Я завороженно следила за каждым поворотом его головы, отмечала, как он ерошит короткие волосы, погружаясь в раздумья.
Рейн хорошо знал свое дело. Знал, любил и служил ему ревностно.
Алексе не сиделось на месте. Она таскалась за комиссаром и расспрашивала, что он делает, какие заклинания применяет. Указывала ему на едва заметные следы в глине, подносила ему мелкие обломки. Расмус отрывисто, но терпеливо отвечал, порой отмахивался. В конце концов Алекса отстала от него – подошла к Коптилке-Второму, критически осмотрела его, выудила из кармана кусок ветоши и бутылочку со смазкой и принялась любовно полировать сочленение стального локтя.
Я же умирала от голода и замерзла до невозможности, но сил встать не было. Рейн оглянулся на меня, нахмурился, подошел. Быстро скинул свое тяжелое пальто и набросил мне его на плечи. Меня окутало тепло его тела, сохранившееся в подкладке.
– Скоро закончим. Пока нельзя вас отпустить – к вам с Алексой могут возникнуть новые вопросы.
– Ты что-то обнаружил?
Он неопределенно мотнул головой и опять отправился в логово Тиля.
☘️
Небо начало темнеть, когда комиссар устало потер руки и разрешил помощникам вернуться в участок.
Тоннель опечатали, оставили Коптилку-Второго сторожить. Роб и Боб вприпрыжку кинулись прочь, на ходу обсуждая, в какой пивной отметить завершение смены.
– Идем, Эрла! – позвала Алекса. – Не знаю, как ты, а я мечтаю упасть в кровать и проспать сутки. Провожу тебя до дому и баиньки. Постой, нет! – Спохватилась она и, понизив голос, добавила: – Пойдем ночевать ко мне. Во-первых, у тебя дома завелось привидение. Как по мне, плохой сосед, когда надо выспаться. Во-вторых – вдруг преступник решит наведаться к тебе ночью? Вдруг ты тоже представляешь для него угрозу, и он захочет и тебя превратить в полено, или в чугунную болванку, или...
– ...Или в чайник, – закончила я со смешком. Ночевать у Алексы не хотелось: в ее каморке едва хватает места ей одной. Перспектива ворочаться всю ночь на жесткой, пахнущей керосином подстилке между верстаком и огромной мотком проволоки не прельщала.
– Спасибо за предложение, но я вернусь к себе, – я ласково пожала ее руку. – Привидение меня не пугает. Больше того: надеюсь, призрачная бабушка сможет меня защитить, случись что. Она далеко не беспомощный бесплотный дух. Да и Занта защитница хоть куда. Но если хочешь, пойдем ночевать ко мне. С моей библиотечной старушкой познакомишься, если она захочет показаться!
– Алекса, идите, мне нужно задержать вашу подругу еще на пару слов, – к нам подошел комиссар. – Я потом провожу ее домой. Эрла, у меня к тебе есть несколько личных вопросов. Ответь на них и отправишься отдыхать.
Алекса выслушала его, понимающе улыбнулась и игриво мне подмигнула, едва заметно кивнув в сторону Рейна. «Личных вопросов, ну-ну!» – говорил ее лукавый взгляд. Я изобразила непонимание.
Подруга ушла, насвистывая песенку. Рейн проводил ее мрачными глазами и обернулся ко мне.
И тут мой голодный живот издал отчаянную трель. Занта на моих руках вздрогнула от неожиданности, а я покраснела от смущения.
– Я тоже зверски голоден, – признался Рейн.
– Можно пойти ко мне поужинать. Правда, я ничего сегодня не готовила, и припасы закончились. Но могу соорудить что-нибудь на скорую руку… яичницу? Нет, Занта слопала утром последнее яйцо! – вспомнила я с досадой.
– Тогда пойдем ужинать в другое место. Вчера ты отказалась от моего приглашения на свидание, так давай устроим его сейчас. Воспользуюсь своим служебным положением, чтобы настоять.
– Мне, как подозреваемой или задержанной, ничего не остается, как согласиться на свидание, господин комиссар.
– Ты не подозреваемая, но я рад, что ты не против. Куда отправимся?
– Есть одно место. Но только... хозяин обслуживает гостей без лицензии, – спохватилась я. – Отведу тебя туда вкусно перекусить, если ты обещаешь не наказывать его.
– Голод заставляет забыть о долге комиссара полиции. Идем!
☘️
Я занесла руку и трижды постучала условным стуком. Дверь скрипнула, в щели показалось круглое лицо пекаря Пампкина, румяное от жара печей.
– Господин Пампкин, накормите ужином? Своим особым.
– Разумеется, Эрла! – улыбнулся пекарь. – Заходи.
Но увидев, что я не одна, пекарь растерялся. Пальто Рейна распахнулось, блеснули пуговицы и нашивки на форменном мундире, и Пампкин перепугался так, что даже его седые брови встали дыбом.
– Ко... комиссар Расмус? – выдавил он. – Вы с официальным визитом?
– Официальнее некуда, – устало сказал Рейн. – Я официально умираю от голода, а Эрла пообещала, что вы накормите нас чем-то необыкновенным.
– Но... я торгую лишь выпечкой по лицензии предприятия господина Бельмора, – заюлил пекарь.
– Он все знает, Пампкин, и не будет вас штрафовать, – успокоила я его. – Он здесь не как комиссар. Отведите нас в подвал, пожалуйста.
– Прошу, – Пампкин поманил нас за собой. Мы прошли по узкому коридору. Пахло кислой закваской. Комиссар брезгливо повел носом.
Спускаясь по тесной лестнице в подвал, он пробормотал:
– Куда ты меня привела, Эрла? Пока все это напоминает столичные притоны, где курят «свинцовую соль». Мне нужно начинать волноваться?
– Ни в коем случае, а то испортишь аппетит. Вот мы и на месте. Смотри!
В подвале пекарни Пампкин обустроил уютную комнату, где кормил «домашними обедами» – так это называлось на языке посвященных. Что означало: Пампкин хитро обходил закон о публичных заведениях питания, чтобы не платить налог и не лишиться лицензии, которую его вынудил приобрести Бельмор. В верхнем зале пекарни торговали хлебом, выпеченном из продуктов с фабрик Бельмора – дешевым, невкусным. Внизу же гостям предлагали совсем иные яства.
– Любопытно, – негромко произнес Рейн, озираясь и занимая место за столом.
Окна в помещении располагались под самым потолком, но давали достаточно света. Если не знать, что ты в подвале, можно подумать, что зашел в уютную таверну не из дешевых. Арочные проходы и кирпичные стены покрыты штукатуркой приятного кремового цвета, деревянный стол окружен удобными массивными стульями, высокий шкаф встроен прямо в стену, за стеклянной дверкой – дюжины причудливых бутылок зеленого
