Читаем без скачивания Клич Айсмарка - Стюарт Хилл

И снова солдаты грянули «ура!», но как бы громко они ни кричали, не смогли заглушить ослиного рева: оставленная во дворе Дженни решила присоединиться ко всеобщему ликованию.

А тем временем за стенами цитадели, в темных закоулках, в домах и подвалах, в тайных комнатах и на запертых чердаках тоже бурлила радость. Призраки и домовые шептались так громко, что люди могли бы их услышать, если бы прислушались. А приглядевшись, можно было разглядеть, как скользят и струятся неверные тени. Духи были довольны: ведь это они выкурили вражеский гарнизон из города. Это они, призраки и духи Фростмарриса, следили за каждым шагом чужаков. Они подстерегали солдат в ночных караулах, не давали им покоя, изводили, как могли, — и в душах имперцев поселился страх, который перерос в необоримый, сводящий с ума ужас.

Кто-то погиб от руки своих же соратников, когда те решили, что в их товарища вселился злой демон. Другие сами бросались с высоких бастионов во мрак ночи, лишь бы не смотреть в глаза тому ужасу, что притаился за спиной. А когда оставшиеся в живых имперцы бежали из города, чтобы укрыться в лесу, призраки неслись за ними по пятам до самых ворот, шепча и завывая на грани слышимости, доводя до безумия. И чужаки сгинули в снежных вихрях.

Теперь призраки и домовые радовались. Королева вернулась, а с ней и кое-кто из горожан, значит, скоро и остальные прибудут. Люди будут пересказывать друг другу сказки и легенды, будут верить в домовых, духов и прочую нечисть, тем самым придавая ей сил. Долгими зимними вечерами призраки будут снова оживать в людском воображении, в крови, в дыхании, в сердцах живущих.

Две ночи гуляли призраки по улицам, стараясь не напугать своих солдат и их союзников. Две ночи стража на городских стенах замечала лишь трепещущие огоньки, мелькающие то там, то тут, да ветер доносил странный смех. Но вскоре нечисть снова укрылась по углам — дожидаться своего часа во мраке города, в подвалах, на чердаках и в потайных комнатах. Духи ждали возвращения людей, чтобы вновь воплотиться в историях, которые рассказывают на ночь у камелька…

Элемнестра прибыла в город два дня спустя. Вместе с ее пехотой в армии набралось тридцать тысяч солдат, но всем прекрасно хватило места в казармах и городских домах. По Северной дороге из Гиполитанской марки сплошным потоком ехали обозы, а чтобы с ними чего не случилось, вдоль тракта сновали конные разъезды. Через несколько недель план обороны был воплощен в жизнь. Королева и ее командиры давно пришли к выводу, что не стоит запираться во Фростмаррисе, лучше вырыть на равнине глубокие рвы и насыпать земляные валы. Солдаты получили соответствующий приказ, и вот уже город окружили три кольца оборонительных рубежей, всю равнину, до самого леса, рассекли валы и рвы. Правда, тридцати тысяч солдат было маловато, чтобы удерживать такую оборону, но к весне ожидали прихода ополчения из разных частей королевства. К союзным частям тоже должно было прийти подкрепление — вервольфы продолжали собирать войска, но, как сообщали гонцы, дело шло медленно. Весна будет уже в разгаре, когда все воины волчьего народа выступят на помощь Айсмарку. А их кровососущие величества и вовсе не давали ясного ответа, когда они пришлют войска.

Тем временем вервольфы-разведчики продолжали шпионить за Сципионом Беллорумом. Они докладывали, что из Полипонта приходят все новые имперские полки. На юге Айсмарка, в городе Инглсби, который полководец превратил в свой штаб, уже чувствовалось первое дыхание весны. Нет, это было еще не настоящее тепло, но мороз по ночам уже не крошил камни стен, а в разгар дня казалось, что снег и лед вот-вот начнут таять.

Беллорум, как все великие полководцы, обладал отменным чутьем на перемены, поэтому тоже почувствовал близость весны. Мрачно улыбнувшись, он отправил в империю новых гонцов. Его войска продолжали собираться, еще немного — и он сможет ударить в полную силу. Айсмарк — крошечная страна, от Инглсби до столицы армия доберется всего за четыре дня, но здравый смысл подсказывал сначала обезопасить тылы, а уж потом выступать. Беллорум хорошо усвоил урок зимы: в опрометчивой попытке занять столицу он позволил метели сожрать тысячи солдат. Он не собирался повторять свои ошибки. В Южной чети, как эти земли назвали местные дикари, были две крепости и три больших города. И Беллорум намеревался захватить их все, прежде чем идти на Фростмаррис. Больше никакого безрассудства. Он покажет этому Айсмарку, что такое настоящая война — четко спланированная и беспощадная. Уж кто-кто, а Сципион Беллорум знает толк в планировании и беспощадности.

Полководец вытянул длинные стройные ноги, греясь у пламени очага, и велел слуге подлить вина. Великие свершения подождут. У него оставалось не меньше десяти дней, и, как все старые солдаты, он сполна использовал любую возможность отдохнуть перед новыми сражениями. С черной работой — составлением планов, которые должны обеспечить подвоз оружия и провизии, — справятся и штабные офицеры. А он, истинный художник войны, подождет, пока подмастерья загрунтуют холст для кисти мастера.

Фиррина и Оскан стояли на городской стене и смотрели на равнину. В небе висел полумесяц, и заснеженная земля сверкала под его тусклым светом, словно поднос с ледяными алмазами.

— Помнишь наше путешествие к макушке мира? — спросила Фиррина. — Забавно… такое ощущение, будто это было только вчера и в то же время — в совсем другой жизни.

— Да, — согласился Оскан. — Вчера и много лет назад. Тогда мне не верилось, что все происходит на самом деле, а сейчас кажется, что это было лучшее время в моей жизни. У нас не было других забот, кроме долгой дороги. Не было других страхов, кроме возможной скорой гибели, но как раз перед лицом смерти мелкие тревоги отступают.

Фиррина поплотнее запахнула плащ.

— Знаешь, мне тогда даже на минуту захотелось, чтобы это путешествие длилось вечно. Это было, когда мы впервые увидели северное сияние. Небо пылало, вервольфы неслись сквозь вечный мрак… И мне было так… спокойно. Не знаю, как еще сказать. Мне казалось, если мы умрем сейчас, то просто будем и дальше лететь в бесконечность…

Оскан взглянул на нее.

— Эй, а где же моя воинственная королева, готовая сражаться за место в Валгалле?

— Она просто немного устала, Оскан. И напугана.

После такого признания Ведьмак вытаращился на Фиррину с открытым ртом, но вовремя спохватился и подобрал отвисшую челюсть.

— Ну, даже самый закаленный воин порой может расклеиться. Мы пытаемся противостоять Сципиону Беллоруму и его вымуштрованной по струнке орде безумцев. Никто не вправе осуждать тебя, что ты боишься. Все мы боимся.

Фиррина долго не отвечала, а когда вновь заговорила, в ее голосе звучали прежние стальные нотки.

— Не воображай, пожалуйста, будто я боюсь смерти. Дело не в этом. Вовсе не в этом. Я не просто боюсь проиграть, запятнать честь рода Линденшильда Крепкая Рука. Веками люди полагались на нас, веками мы выполняли свой долг, защищая их. Все ждут, что я скажу, хотят, чтобы была достойна всех Железнобоких, Северных Медведей и Отважных Дев. Иногда это слишком…

Не придумав ничего более утешительного, Оскан обнял ее за плечи и сказал:

— Для меня ты просто Фиррина, и этого мне довольно.

Тут, как назло, раздался гулкий топот солдатских сапог по стене, Фиррина с Осканом испуганно отпрянули друг от друга и нахохлились. Вскоре из-за угла показался дружинник, за которым шел Тараман-тар.

— Докладывайте, капитан Осгуд! — рявкнула Фиррина.

— Никаких происшествий, госпожа. Разве что один остолоп поскользнулся на лестнице и сломал запястье. Вот если бы господин Оскан взглянул на него…

— Господину Оскану и так есть чем заняться, он не обязан выхаживать полупьяного пехотинца, который на ногах не держится.

— Вообще-то, это был всадник, госпожа, — ответил капитан Осгуд.

— Какая разница! — огрызнулась Фиррина. — Мой советник слишком занят.

Капитан молча отсалютовал, развернулся кругом и удалился. Тараман-тар остался стоять на стене, пытливо глядя на королеву.

— Кстати, Фиррина, я тут думал насчет раненых… — заговорил Оскан. — Капитан Осгуд как раз мне напомнил. Мы почти все продумали, но ведьмы пока не прибыли, да и лазарет еще не скоро будет готов. Перестроить старую конюшню в дом исцеления — нелегкая задача, а я давно увиливаю от своих обязанностей. Думаю, лучше я все-таки пойду и займусь этим.

— Как хочешь, — ответила Фиррина.

Она уже достаточно пришла в себя после объятий Оскана, чтобы признать теперь правоту его слов.

— Ну, тогда я пошел. Заодно посмотрю, что там у этого солдата с запястьем. — И юноша убежал прочь так торопливо, словно чувствовал себя виноватым.

— Я смотрю, королеве и ее ведьмаку-советнику порой нелегко понять друг друга, — заметил Тараман-тар, когда они остались одни.