Читаем без скачивания Клич Айсмарка - Стюарт Хилл

— Я смотрю, королеве и ее ведьмаку-советнику порой нелегко понять друг друга, — заметил Тараман-тар, когда они остались одни.

Фиррина с досадой посмотрела на него.

— Между прочим, человеку и так несладко живется в четырнадцать лет, даже когда не приходится вести войну и управлять страной. А ты удивляешься, что нам нелегко…

— Я не удивляюсь, — возразил барс. — Просто иногда даже воинам лучше признать, что они в первую очередь просто люди. Королевы — просто девочки, а ведьмаки — просто мальчики, и им тоже хочется побыть юными.

— У нас нет на это времени, Тараман.

— Наверное. Многие ждут не дождутся окончания войны, чтобы снова вернуться к житейским радостям и горестям.

— Если ты пытаешься намекнуть, будто кому-то приходится еще хуже, чем мне, то не утруждайся. Я все прекрасно знаю. Думаешь, мне от этого легче? — фыркнула Фиррина. — По-моему, только больных и немощных утешает это твое «всегда есть тот, кому хуже тебя». Если я растянула запястье, мне не станет лучше от мысли, что кто-то где-то сломал себе ногу!

— Мне так и говорили, — добродушно согласился Тараман. — А теперь, когда вы поставили меня на место, могу я со всем моим почтением предложить вам пройти в замок и отведать того восхитительного пряного вина, которым, помнится, нас угощал Олемемнон?

Фиррина улыбнулась и обняла огромного барса.

— Прости, Тараман. Последнее время я на всех рычу. Это все долгое ожидание, оно так выматывает… По мне, так уж поскорей бы все закончилось, к добру или к худу.

— Ну, по мне тоже. Но судьба подарила нам передышку, так давай воспользуемся ею. — Барс утробно мурлыкнул и засмеялся. — Олемемнон вызвал меня на состязание: кто больше выпьет. Проигрывает тот, кто первым уснет. Надеюсь, на этот раз я не дам ему спуску.

— А надо ли? Элемнестре ваша затея не понравится.

— Правда? Вот и здорово. Пойдем, будешь судьей.

Глава 24

Природа потихоньку пробуждалась от зимнего сна, потягиваясь и расправляя зеленые крылья. Тепло накатывалось на земли Айсмарка с юга, ручьи и реки выходили из берегов от талой воды, толстый ледяной панцирь трескался и таял, высвобождая почву из зимних оков.

Когда ветер дул со стороны полей, запах рыхлой земли и свежей зелени долетал даже до часовых на башнях Фростмарриса. Полевые цветы тянулись к солнцу, расправляя нежные лепестки. Сначала поля подернулись белоснежной дымкой подснежников, потом, когда потеплело еще больше, поверх этой белизны выступили и другие цвета: прохладный голубой, солнечный желтый и огненный красный. И вскоре леса и долины вокруг Фростмарриса словно превратились в шкатулку рукодельницы, в страницы богато разукрашенной рисунками книги, раскрывшейся под солнцем. Снежные барсы, никогда не видевшие ничего, кроме снега, резвились в разноцветных полях — солдатам с высоты городских стен они казались котятами, играющими на пушистом ковре.

Мерзлая земля оттаяла, и строить укрепления стало гораздо легче. Три ряда рвов и валов тянулись от Великого тракта и леса на юге, широкой неразрывной дугой охватывали город с востока и севера. Другие такие же три дуги защищали Фростмаррис с востока. По поручению королевы Фиррины инженеры продолжили рвы и насыпи на несколько ярдов в глубь Великого леса, и произошло чудо: за считаные дни вокруг вырос такой густой подлесок, что никто не смог бы пробиться сквозь него к оборонительным рядам.

С наступлением тепла из окрестных городов и деревень в столицу потянулось ополчение, и вскоре в армии Айсмарка было уже почти шестьдесят тысяч солдат. Город и замок гудели от выкриков командиров и дружного топота: здесь спешно обучали новобранцев, чтобы они были не хуже тех, кто пришел из Гиполитании. Снежные барсы вновь стали ловить на себе изумленные взгляды, ведь те, кто только что пришел в город, никогда раньше не видели таких огромных и могучих зверей.

Но вместе с весной и надеждой пришло зловещее напоминание о Сципионе Беллоруме. С юга в столицу стягивались толпы беженцев, спасающихся от его армии. Имперский полководец продолжил свою опустошительную войну. Еще один город пал, и вместе с его жителями в столицу пришли несколько отрядов дружинников — противник был намного сильнее и многочисленнее их, и солдатам пришлось отступить, чтобы не погибнуть. Они покинули город, прикрывая бегство мирных жителей, и пришли во Фростмаррис, чтобы примкнуть к королевской армии. Послушав их донесения, Фиррина велела бросить клич, чтобы все, кто умеет стрелять из луков, особенно из больших луков, спешили в столицу и вступали в армию.

Отдохнув несколько дней, беженцы двинулись на север, в Гиполитанскую марку, подальше от войны, а защитники остались ждать врага. Вервольфы-разведчики по-прежнему передавали по цепочке все, что им удавалось разузнать, и новости были неутешительными. Все новые и новые имперские полки появлялись из-за пограничных гор. Осажденные города геройски сопротивлялись, но один за другим переходили в руки врага.

В эти дни Фиррине приходилось особенно тяжело. Больше всего ей хотелось отправить армию на юг и ударить по захватчикам, однако делать это было ни в коем случае нельзя. Если у нее и был шанс, то только здесь, на укрепленных позициях. Кроме того, нужно было дождаться союзников, а они все не спешили. И это было еще одной заботой королевы: среди солдат пошли слухи, будто вервольфы и вампиры так и не придут. Они, мол, слишком ненавидят род людской и только порадуются, глядя, как гибнет Айсмарк. Фиррина и Оскан изо всех сил пытались прекратить эти кривотолки. Смотрите, говорили они, ведь белые вервольфы все это время помогают нам, шпионят за имперцами, рискуя жизнью. Однако все усилия королевы и ее советника пропадали даром — многие в армии все равно думали, что король волчьего народа прислал разведчиков лишь для отвода глаз, а на самом деле он только и ждет падения Айсмарка. Это неверие в помощь союзников серьезно подрывало боевой дух армии, хотя воины по-прежнему беспрекословно подчинялись приказам командиров и рвались в бой. Им не терпелось потрепать имперцев так, как тех еще никто не трепал. Сражаться против сильнейшей в мире армии — уже повод для гордости, а если воинам Айсмарка удастся-таки намять врагам бока, победителей будут славить в веках.

Фиррина вместе с советниками пришли к заключению, что на лучшее отношение им рассчитывать не приходится, остается только подогревать в людях жажду мести и воинственный настрой. Это прекрасно удавалось Элемнестре. Когда она выводила свой эскадрон конных лучниц на парад, все до единого зрители вопили и размахивали руками, как на скачках. Выстроившись клином, лучницы пускали лошадей галопом к длинному ряду вкопанных в землю мишеней, бросив поводья и выпуская стрелу за стрелой. Приблизившись к мишеням, они поворачивали коней и проносились вдоль «вражеских рядов», продолжая поливать их дождем стрел. Затем всадницы мчались прочь от мишеней туда, откуда начали, умудряясь на всем скаку разворачиваться в седлах и выпускать по нескольку стрел назад. Это было поистине впечатляющее зрелище. Уж конечно, такая славная армия непременно остановит имперцев! Вскоре чужаки узнают, что Айсмарк не собирается сдаваться за здорово живешь! Каждый солдат, который видел выступление гиполитанок, загорался жаждой дать отпор врагам своей страны, оттеснить их обратно за горы.

Лучницы Элемнестры в упор не замечали знаков внимания со стороны воинов-мужчин. После очередного парада они ехали обратно в замок, не глядя ни направо, ни налево. Ведь они были отборным войском гиполитанской армии. Они посвятили свою жизнь преданному служению богине на полях сражений, и только их военачальнице, басилисе, было дозволено выйти замуж.

По меньшей мере половина гиполитанской армии состояла из женщин. Были смешанные полки, где мужчины и женщины сражались плечом к плечу, были чисто женские и мужские отряды, которые поддерживали друг друга: грубая сила воинов служила дополнением мастерству и выучке прекрасных воительниц. Однако лучшими из лучших считались отряды конных лучниц. Они хранили чистоту гиполитанских традиций и жили по законам предков, некогда пришедших в эти земли с далекой родины. Это были гордые и могучие воительницы, а их яркая форма — стеганые куртки и алые шлемы — оставалась неизменной сотни лет. Дружинники, любовавшиеся лучницами на парадах, замечали в них знакомые черты королевы Фиррины: юное лицо, высокие скулы и стальные глаза.

И все-таки, хотя Элемнестре и удавалось поддерживать таким образом боевой дух армии, пораженческие разговоры продолжались. По-прежнему ходили слухи, что союзники не придут, а если даже и придут, это никого не спасет, потому что имперцев все равно больше. Масла в огонь подливали жуткие рассказы беженцев из южных городов.

В один на редкость погожий день, когда весна была уже в разгаре, в столицу явились жители Барроуби, последнего города Южной чети, покоренного Сципионом Беллорумом. Город не мог устоять, их ждал плен и рабство, но градоначальник открыл для них тайный подземный ход, и дружинники под покровом темноты вывели людей далеко за стены. А добраться до Фростмарриса им помогли вервольфы-разведчики — если бы не они, беженцы пропали бы в пути или угодили в руки к имперцам.