Василий Медведев глубоко вздохнул и стал оглядываться в поисках кого-нибудь из своих людей.
— Не меня ли ты ищешь? — раздался рядом незнакомый приятный голос.
Молодой человек — незнакомец в серой одежде, выпачканной кровью и сажей, держал в руке клетку с голубями.
— Честно говоря — нет, — грустно улыбнулся Медведев. — Я ищу хоть одно лицо из тех, что я видал здесь, когда покидал это место. Но тебя я тоже хотел найти, чтобы с поклоном поблагодарить и узнать, кто пришел мне на помощь в трудную минуту.
— Господь Бог, — ответил незнакомец и протянул Медведеву бумагу с печатью
Во имя Отца и Сына и Святого Духа, Аминь!
Дворянину Василию Медведеву,
имение Березки на Угре.
Выполняя обещание, после долгих поисков наймы и посылаем человека, который, думается, придется тебе по душе. Отец Мефодий поставлен настоятелем храме во имя Пресвятой Троицы, что воздвигнется на твоей земле. С Отцом Мефодием отправлены нами антиминс, чтобы можно было служить Божественную литургию, а также добрые мастера — иконописец и двое зодчих для постройки храма.
Да благословит тебя Господь!
Приложил к сей грамоте свою печать Иосиф, игумен Волоцкий.Медведев посмотрел на молодое, еще безбородое лицо священника и, чуть помедлив, сказал:
— Очень рад... отец Мефодий! Я впервые видел столь высокое искусство рукопашного боя. Где ты учился ему?
Священник слегка смутился и скромно ответил:
— Многое можно постичь, совершая паломничество к святым местам.
— Я восхищен — ты блестяще справился без оружия с пятью вооруженными людьми!
Отец Мефодий выдержал дерзкий взгляд Медведева со смирением, полным достоинства:
— Все в руках Господних, — сказал он.
Медведев сразу вспомнил, как он впервые услышал когда-то эти слова на этом же месте.
В мире нет ничего случайного...
Глава третья. Крест Ефима.
Вечер стоял летний, теплый, и Медведев собрал всех своих людей на большой поляне между развалинами дома и березовой рощей. Пришли все, даже тяжело раненных принесли на носилках, очень уж хотели они услышать, что расскажет хозяин, вернувшийся из долгого странствия, в которое превратилась маленькая ночная вылазка за дочерью Картымазова. То, что поход завершился успешно и Настенька спасена, все уже знали, знали и о гибели на чужбине Акима и Егора, любимых слуг, почти друзей своих хозяев.
Все, кроме Епифания, были перевязаны кровавыми тряпками. Клим Неверов лежал на животе, превозмогая страшную боль от ожогов, а Надежда постоянно меняла травы на его обгоревшей спине. Ивашко, их сын, тоже лежал рядом — у него была пробита стрелой нога, а Гаврилко с перевязанным глазом заботливо помогал матери ухаживать за отцом и братом.
Василий оглядел собравшихся.
Епифаний со своим семейством, Гридя, Яков, Федор с семьей, трое Неверовых, но нет никого из Селивановых. Неужели все погибли? А вот целая группа совершенно незнакомых людей... тринадцать, нет, даже четырнадцать человек, считая маленького ребенка, которого держит на коленях молодая красивая женщина... Вон мастера, которых прислал Иосиф, и позади всех скромно в тени устроился наш боевой батюшка.
Увидев его, Медведев начал так:
— Прежде всего я хочу обрадовать вас известием, что отныне у нас в Березках есть свой духовный пастырь — его зовут отец Мефодий.
Мефодий приподнялся и смиренно показался народу. Все с любопытством разглядывали его, и по комнате пронесся легкий ропот, в котором выделился негромкий вздох Епифания:
— Ох, грехи наши тяжкие... Слава тебе, Господи! Без попа что за жизнь!
— Хочу к этому добавить, — продолжал Медведев, — что мы многим обязаны отцу Мефодию. Если бы он вовремя не вмешался с саблей в руке, думаю, что в Березках не осталось бы ни одного дома из тех, что вы тут без меня построили.
— Как это?! — изумился Яков.
— А вот так! Тот самый Филин, или, точнее, Степан Ярый, которого я велел вам стеречь как зеницу ока и которого вы выпустили, чуть не погубил меня и моих друзей в Литве. Более того, опередив нас, он успел вернуться сюда и поджег со своими людьми уже три избы, пока вы орали в роще «Ура!», забыв о том, что дома ваши остались без присмотра. Поэтому отцу Мефодию пришлось поработать саблей вместо вас.
На этот раз все обернулись к священнику с удивлением, послышались возгласы одобрения и восхищения.
— Отец Мефодий! — позвал Василий. — Садись сюда, рядом со мной. Теперь, я думаю, мы сообща будем...
— Нет, нет, — смиренно улыбаясь, перебил его Мефодий и сделал протестующий жест, — я останусь со всеми... Я не силен в светских делах и потому не собираюсь в них вмешиваться... А если тебе потребуется мой скромный совет, я могу дать его и отсюда...
Это заявление всем понравилось, а Медведев сразу понял, что Мефодий — совсем не глупый человек и вскоре, вероятно, завоюет уважение обитателей Березок.
— Тогда приступим к делу. Я хочу услышать, как выполнены наказы, которые я дал перед отъездом.
— Все сделано, как ты хотел, Василий Иваныч, — встал, опираясь на палку, раненный в ноги Гридя. — Деньги я повез в Боровск, но отца Иосифа там не застал, потому как недавно помер игумен боровский Пафнутий, и отец Иосиф сразу же в
Волоколамск поехал. Ну, а раз ты сказал, что нужно именно Иосифу все отдать, то и я туда отправился. Ух и монастырь там строится — целый город! — восхищенно вырвалось у Гриди, но он тут же смутился и, откашлявшись, продолжал: — Ну вот, значит, отец Иосиф меня встретил хорошо, сказал: «Все сделаю». Деньги взял, расписку дал. Вот она. Так что с этим все в порядке. Ну, чего еще... — Он наморщил лоб. — Дома построили, где ты указывал. Все шесть для нас и даже начали еще три для новых людей... Хотели было тебе строить, да ты ведь не велел до твоего возвращения, и не посмели. Да вот еще огородик некий посадили, овощ какой-то зреет, ну и все такое... Хлеб вроде удался... Да, еще вот — паром пустили, ну там, возле брода, — сообща с людьми из Бартеневки и Картымазовки, чтоб, значит, если надо, на ту сторону спокойно переезжать без ведома этих, монастырских... Леваш Копыто с той стороны помогал, да мы с ним были поосторожнее — кто его знает, что он за человек, — все же Литве служит... Время у нас тут быстро прошло — а я так почти полтора месяца ездил: пока до Волоколамска да обратно... Ну вот, людишки у нас новые появились. Ты уж не серчай, что без тебя приняли, но очень они просились, а мы им так и сказали: пока поживите — хозяин приедет, тогда и решит про то, как вам дальше быть. — Гридя замолчал и огляделся.
