— Девушка, — мужчина отрицательно качает головой, — вы первая.
Огорошил.
— Ну как нет-то? Резерв номеров же есть. Они вообще не заселялись? — повышаю тон.
— Вы меня не слышите, — спокойно отвечает. — Они не заселялись.
— Это вы меня не слышите, — последняя капля сдержанности лопается и я перехожу на крик отчаяния. — Значит, так!
— Лена! — до боли знакомый голос врывается в сознание. Замираю, прислушиваясь. Вдруг почудилось?
— Ди? — не веря своим ушам, резко оборачиваюсь на зов, отпуская на волю слезы радости.
— Ли!
* * *
Дианка врезается в меня, едва не сбивая с ног. Смыкает на моей шее крепкие объятия. Боже! Как это здорово, чувствовать себя не одинокой на краю света. Мысленно благодарю Всевышнего за такой чудесный подарок. Мы обе плачем от радости, шмыгая носами. Наполняем довольным и звонким смехом огромный холл «райского уголка».
— А Вика где? — спрашивает Ди, утирая слезы.
— А что, не с тобой? — изумляюсь, высматривая по сторонам её миниатюрную фигурку.
Диана не ответила, лишь покачала головой. Вот же ж старый сукин сын!
— Всё Гонсало подстроил, — шиплю от злости, сжимая руками хрупкие ладошки подруги. В памяти всплывает ехидная улыбка Саймона, его жёсткие и бьющие по моему самолюбию слова, поцелуй Артёма с Маргарет — и этого всего с лихвой хватает, чтобы понять — это КОНЕЦ, и захлебнуться обидой. Он ведь ни разу не признался мне в любви… Ни разу! — Вику спасать надо, — решаю я. — Она, небось, у старшего из братьев этой ненормальной семейки. В полицию пойдём?
Сказала и осеклась. Вряд ли мне хватило бы духу заявить на любимого человека. Чееерт! Дура! Я очень обожаю своих подруг, но его люблю. Как бы не пыталась убедить себя в обратном — мои чувства к нему не изменятся.
На удивление Ди тоже не согласилась с моим предложением.
— У них повсюду связи, так просто нас не отпустят. Хитростью брать будем, — заверяет меня. — Пошли. За обедом все обсудим, — хватает за запястье и тянет в сторону ресторана.
А что я? Я на автопилоте перебираю ногами, следуя за ней.
— Слушай, — обращаюсь к Диане, — у меня ни денег, ни вещей, а ты здесь как оказалась?
— Ох подруга, — вздыхает Ди, — Я сама толком не поняла.
Наш обед с Дианой немного затянулся. В приятной компании время летит незаметно и очень быстро. Третий стакан виски с колой подоспел к четырём часам вечера. Настроение? Чуточку взлетело вверх, но не на столько, чтобы обо всём забыть и начать жизнь с чистого листа. За последних пять дней мы с Ди насобирали такое количество искромётных историй, которые вряд ли поместились бы в трёх томах романа Толстого «Война и мир». Сейчас мы пьём спиртное, не задумываясь о последствиях. Нам просто хочется излить души и мы спокойно это делаем.
— Он тебя обидел? Этот твой абориген. Давай, колись, — спрашиваю я. Ловлю себя на мысли, что последние полчаса слушаю Диану через слово, возвращаясь к Артёму, ощущая на себе его тёплые губы… нежные руки…
— По взгляду вижу, что обидел.
— Да нет. Лео замечательный. Он мой герой. Спасал меня не раз. Просто…
Ди слишком распирает от эмоций. Она делает паузу, переводя дыхание, а я снова погружаюсь в «своё», улавливая лишь обрывки её фраз: «Я ему яд отсасывала… заботилась о нём… я с ним столько пережила… он не хочет меня видеть… будто бы эти пять дней ничего для него не значили».
Дрожащий голос подруги возвращает меня обратно к ней.
— Прости, что ты ему отсасывала?
Дианка тут же взрывается громким хохотом, глотая ком и вытирая слёзы.
— Боже, как я скучала, — виснет на мне, обнимая за шею.
— Ну, судя по рассказу, не так и сильно! — подбадриваю нас обоих.
И Дианка опять завелась восхвалять своего Льва. А я? Мне так хочется ей рассказать всё до мелочей, но что-то сдерживает меня, чего я не могу объяснить.
— А всё дед подстроил. И паспорта наши тоже у него. Кажется, он всерьёз настроен свести нас со своими внуками, — уверенно заявляет Ди.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ухмыляюсь ей в ответ, тянусь к карману за своим паспортом. Рука с хлёстким звуком опускает его на барную стойку.
— У Гаура забрала. Меня теперь ничего не держит.
В пространстве застыла долгая пауза. Красная книжечка приковала к себе наши взгляды.
— А ты бы… — прикусываю губу, посылая Ди робкий взгляд. — Ну… Ты бы хотела остаться?
Подруга, едва сдерживает слезы, но согласно кивает, и этим своим «да» загоняет под мою кожу тысячу раскалённых иголок. Ей то можно… Это у меня выбора нет…
* * *
— А ты? — режет тупым ножом моё сердце.
— А что я? — обречённо хмыкаю, водя указательным пальцем по ободку стакана. — Та же история, подруга. Не знаю, Стокгольмский синдром ли это, или же во всем виноваты его чертовы рога… Но сейчас я здесь, а хочу быть там, где он. Кажется, это моя судьба — влюбляться в мудаков. А этот ещё и почти женатый. Всё же было хорошо, Ди. Не сразу, конечно, но я ему поверила, его взглядам, словам, чувствам. А потом приехала его невеста, эта чопорная курица, и он замкнулся. Мне давно ни с кем не было так хорошо, но надо смотреть правде в глаза. На роль «любимой» любовницы я никогда не соглашусь. А место невесты занято. Да ещё и ребёнок этот…
Не могу больше говорить об Артёме. Хочу забыть всё, стереть с памяти до черноты… Набраться в хлам, чтобы завтра страдать от похмелья, не вспоминая о нём.
— Эй, Гусь, — недовольно морщась, показываю пустой стакан бармену, — давай ещё по одной. И на этот раз больше виски.
— Так, погоди! А Вику кто вызволять будет? — возражает Ди против продолжения нашего совместного банкета.
— А ты уверена, что ей этого хочется?
В душе ёкает, как только краем ока замечаю знакомую, приближающуюся к нам фигуру. Узнаю походку и ненавистное, хитрое мужское лицо, которое сейчас бы без сожаления расцарапала до крови. Местный «Коза Ностра», мать его, прёт за собой дорожный чемодан (кажется Вики)? Какого хрена этот старый козёл здесь забыл? И как узнал? И с какого ляда его морда мрачнее тучи?
— Голубушка, а ты что здесь делаешь? — не скрывая претензии, задаёт вопрос.
Мне!? С хрена!? На моём лбу, что? Написано: «жена Гаура»? Виски взбодрило мою нервную систему. Всколыхнуло адреналин. Чувствую, как жар делает пару резких витков по венам. Окидываю взглядом полупустой ресторан, и выдаю нервный смешок, раздумывая, промолчать, или же крикнуть: «Собратья и сосёстры! Внимание! Если я его сейчас убью — не выдавайте меня полиции. Этот человек заслужил. Ангел-грабитель, мать его, собственной персоной!»
— Я!? — не сдерживаю эмоций и вскрикиваю на весь бар. — Что я здесь делаю? Да вы совсем спятили, Гонсало?
— Лена! — шикает Ди. — Люди!
Чего??? Пришло время высказаться и я понеслась! Всё сказала, что думаю об этом старом болване. О его хитроумном плане. О его внуках и о жадном до денег сынишке. Даже охрипла от своего дебюта. Думала, Ди поддержит меня, но она почему-то включила заднюю. Встала на его защиту, ошарашив меня окончательно своими обвинениями в мою же сторону. Видите ли я не к тому минивэну подошла. Ах…
— Милая моя, ты же просила райский отдых, я тебе и устроил, — растягивает магическую улыбку-кляп, от которой хочется резко заткнуться. Сволочь! Перезы умеют сексуально улыбаться. Уж это я помню! И поэтому ещё больше хочется его прикончить. Душу мне вырвали с корнями… эти перезовские улыбки… — Тебе не понравилось? Гаур тебя обидел? И где этот упрямец?
Да он издевается!? Неужели не в курсе событий? Ха!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Где? — набираю полные легкие воздуха. Ди, учуяв неладное, поймала меня рукой. — А у невесты искали? У ЕГО НЕВЕСТЫ!!! — смахиваю на пол с треском пустой стакан от виски. Меня всю колотит. Чего он хочет, этот псих? Очередного шоу «Последний герой»? Жаль, что зрители резко разбежались, будто им свыше пришла команда. Прям, по щелчку пальцев.
