Читаем без скачивания Порри Гаттер и Каменный Философ - Андрей Жвалевский

Порри наощупь выбрался из-под стола и растерянно заморгал, пытаясь что-то увидеть. Вдруг кто-то словно мягкой мокрой тряпочкой прошелся по его глазам, и зрение вернулось.

Шестнадцать бойцов группы «Альфа Эридана» лежали рядком вдоль стены, запеленутые в мощное обездвиживающее заклинание. Развнедел, нахмурившись, лечил перелом собственной руки. МакКанарейкл, все еще пребывавшая в образе драконо-гиено-скорпиона, огромной клешней прижимала к стене белого как стена Бубльгума. Из пасти мисс Сьюзан попыхивало с трудом сдерживаемое пламя.

А над разгромленной комнатой скромно парили два мага.

Югорус Лужж и отец Браунинг.

Глава 30. Зелье правды

– Мисс Сьюзан, – позвала Мергиона. Скорпионо-драконо-гиена рывком повернула безобразную голову.

– Вы такая хорошенькая, – восхищенно сказала девочка.

– Действительно, мисс МакКанарейкл, – произнес отец Браунинг. Пастор-маг выглядел немного смущенным, но, похоже, наслаждался волшебным парением. – Пожалуйста, примите свой… э-э-э… стандартный облик.

– А этот? – рыкнула декан Орлодерра.

– А этот никуда не денется, – сказал Югорус Лужж. – Вы еще не поняли? Бубльгум не маг.

– Как не маг?! – хором воскликнули Порри, Сен и Мерги.

– Ах, чтоб тебя так! – попытался выразить свои чувства Клинч.

– Как не маг? – запоздалым эхом повторил Развнедел.

– А никак не маг, – усмехнулся Лужж. – Почему Великий Бубльгум не принял участия в этом побоище, если мог без всяких ментодеров превратить нас всех в лягушек? Спасибо отцу Браунингу, который это вычислил. А то бы мы еще десятки лет преклонялись перед неописуемым могуществом бывшего мага. И настоящего мудла.

Чудовище плавно перетекло в очаровательную мисс Сьюзи (это зрелище ужаснуло Порри гораздо больше всего ранее увиденного) и озадаченно посмотрело на Бубльгума. Тот не пошевелился и даже не открыл глаза.

– У меня просто было время подумать, – сказал Браунинг. – Вообще-то я собирался размышлять о вечном в божественном уединении на дне океана. Но, наверное, я все-таки скорее сыщик, чем служитель церкви. Когда ко мне влетел обезумевший Лужж и закричал, что дети, мисс Сьюзи и… остальные хорошие люди в беде, я не смог и секунды усидеть в своей тихой подводной келье.

– С тремя-четырьмя бойцами «Альфы» я бы справился, – неохотно признал Лужж, – но потребовался еще один маг такой же силы, чтобы одолеть семерых. Еще троих нейтрализовала неотразимая мисс Сью, одного искусал Развнедел, двоих обездвижил уважаемый мистер Дуб…

– А троих мы завалили! – обрадовался Клинч. – Сынки, я вами горжусь!

Завхоз-майор хлопнул по плечам Мергиону и Сена, отчего те чуть не попадали, и прослезился. Сью хмыкнула. Развнедел озабоченно улыбнулся и снова сосредоточился на поврежденной руке. У Дубля был такой вид, будто ему только что вручили медаль.

Скорее сыщик, чем священник, приземлился, вытащил из кармана четки и принялся размеренно их перебирать.

– Но и до сегодняшнего визита профессора Лужжа думать о вечном не очень получалось. Мои мысли постоянно возвращались к обстоятельствам дела, в частности – к случаю на свалке. Ловушка, в которую мы попали, безнадежно путала все версии. И если бы не открытие мистера Гаттера о магическом обмене, ничего бы не сложилось.

Порри заметил, что он приосанился.

– А смотри какой шикарный маг сложился после твоего открытия, – шепнула Мергиона.

– И тогда все сходилось, – продолжил Браунинг. – Если бы один из преподавателей Первертса не был магом, но хотел им стать, ловушка на свалке стала бы идеальным решением. Я стал перебирать всех и – мои поздравления, Бубльгум – в последнюю очередь подумал о вас. И, поверьте, я был просто поражен, когда не смог вспомнить ни одного заклинания, произнесенного уважаемым профессором магии.

«Вы видели, чтобы я хоть раз колдовал? – вспомнил Порри слова дяди А, – у меня даже вашей палочки нет».

– Я понял! – закричал Гаттер. – И волшебная палочка у него не волшебная, а на светодиодах! Вот почему, когда мисс Сьюзан отбирала у Бубльгума Трубу, пахло плавящейся пластмассой! И когда он появился на распределении, это и вправду была сера с бертолетовой солью!

– А громоподобный голос обеспечивали динамики, – кивнул Браунинг. – Наверняка, если сейчас обыскать профессора…

Порри и не знал, что мисс Сьюзан такой специалист по быстрым обыскам. Через мгновение на стол полетел микрофон, подсоединенный к транслирующему устройству.

– Но особенного уважения – насколько здесь вообще уместно это слово – заслуживает мастерство, с которым ректор перекладывал всю колдовскую работу на своих подчиненных, настоящих магов.

Лужж и МакКанарейкл одновременно нахмурились. В воздухе запахло электрическими зарядами.

– Я все равно ничего не понимаю, – сказал Развнедел. – А Мордевольт, которого Гаттер замочил месяц назад?

– Это не Мордевольт, – сказал Порри. – Это была голография.

– Голо… что? – удивился Развнедел.

И Порри, как мог кратко, рассказал о Мордевольте с овечками в Австралии и допросе Ухогорлоноса.

– Так что месяц назад я победил не Мордевольта, а систему зеркал, – мальчик вздохнул. – Правда, очень хорошую систему зеркал.

– Теперь многое становится понятным, – протянул Лужж.

– Я все равно ничего не понимаю, – повторил декан Чертекака. – А Трубы Мордевольта откуда? И когда Бубльгум перестал быть магом? И почему он просто не выстрелил из Трубы… ну, скажем, в меня? Зачем был весь этот балаган?

– А пусть он сам об этом расскажет, – сказала МакКанарейкл. – Эй, великий Бубльгум, будешь говорить?

– Да, – наконец открыл глаза ректор-мудл. – Я все расскажу.

Взгляд Бубльгума снова наполнился добротой и мудростью. Порри это очень не понравилось. И, как выяснилось, не только Порри.

– Нет, – твердо сказал Браунинг. – Вы не будете ничего рассказывать. Вы будете только отвечать на мои вопросы. А чтобы ответы были максимально полными… Профессор Лужж, прошу вас.

Югорус подплыл к Бубльгуму, заглянул в ректорские глаза и безжалостно произнес:

– Смотретус-в-глазатус-говоритус-правдус[160].

Добрый и мудрый взгляд остекленел, и Бубльгум безвольно опустился на подставленный Клинчем стул.

– Когда и как вы стали мудлом? – произнес Браунинг голосом, похожим на отточенный карандаш.

– Двадцать один год назад, – без всякого выражения ответил ректор. – Ко мне в кабинет пришел профессор Мордевольт. Он был очень возбужден. Он сказал, что сделал открытие, которое может перевернуть и мир магов, и мир мудлов. Он достал Трубу и начал что-то нудно объяснять. Он мне надоел. Я прервал его. Я сказал, что если он немедленно не прекратит заниматься дурацкими поделками и позорить школу волшебства, ему придется искать себе другую работу. Он продолжал нести какую-то чушь. Я сказал, что он уволен. И тогда он направил Трубу на меня. Так я стал мудлом.

– Так вот из-за кого Мордевольт сделался преступником! – взвилась МакКанарейкл. – Ах ты тупой бюрократический…

Только шесть магических тюфяков, спешно выставленных Лужжем между мисс Сьюзан и Бубльгумом, спасли ректора от тяжких телесных повреждений.

– Я стал первым обезмаженным Трубой Мордевольта, – продолжил бывший Великий Маг, подняв рыбьи глаза на декана Орлодерра и тут же их опустив. – И тогда Враг Волшебников сказал, что он решил стать Врагом Волшебников. Он сказал, что единственный способ убедить магов-консерваторов в преимуществах мудловских технологий – это превратить их всех в мудлов. Чем он немедленно и займется.

– Как вам удалось скрыть, что вы обезмажены?

– Когда я понял, что произошло, я предложил Мордевольту сделку. Он никому не говорит о моем обезмаживании, а я заранее сообщаю ему обо всех спецоперациях против Того-кто-находится-в-общемагическом-розыске.

После этих слов Югорусу и Браунингу пришлось объединить усилия, чтобы удержать МакКанарейкл и Клинча от немедленной расправы над бывшим кумиром.

– Теперь понятно, почему Мордевольт обходил кабинет Бубльгума стороной, – сказал Сен. – В этом кабинете просто уже некого было обезмаживать!

– На самом деле Мордевольт бывал у меня частенько, – невинно произнес ректор, – обучал меня техническим премудростям.

После этих слов держать Сьюзи и экс-майора пришлось уже всей компанией, и если бы не Дуб и Развнедел, которые оттеснили нападавших массой, допрос можно было бы считать законченным. Навсегда.

Дальше все продолжалось в том же духе. Браунинг спрашивал, Бубльгум давал исчерпывающие ответы, бывшие Арнольды Сью и Клинч порывались его немедленно убить… Но ангельское терпение Браунинга и Югоруса вкупе с их недюжинной магической силой позволили в конце концов воссоздать более-менее ясную картину.

Мордевольт год за годом множил число своих жертв, а Бубльгум учился изображать из себя мага с помощью микросхем, проводов, резисторов и усилителей. Каждый технический успех бывшего колдуна укреплял Врага Волшебников в мысли, что он идет правильным путем, и все новые и новые маги превращались в мудлов. На радостях Мордевольт даже рассказал Бубльгуму об изобретении Черной Руки – и не только рассказал, но и объяснил принцип ее действия.