с семьей еще полчасика, очень душевно провел время и пошел ложиться спать. Скорее бы новые родственники немножко подросли и начали генерировать потешное!
* * *
— Смотрите, Араки-сенсей! — выложив на подложку «опытный» скотч и глянув на него в здоровенный, одолженный в университете микроскоп, отодвинулся, давая научному куратору тоже посмотреть. — Видите ячейки? Оно даже в таком виде напоминает хранилище для чего-нибудь! Например, электричества.
Араки-сенсей пожевал губами и грустно признался:
— Извини, Иоши-кун, но в физике я разбираюсь слабо.
— А вам и не нужно! — улыбнулся я. — В общем, это все нужно увезти в университет и собрать научную группу, которым придется придумать промышленный способ получения графена с последующим производством из него батарей.
— Бюджет — семьдесят миллионов долларов, — добавил батя, который ради такого дела согласился опоздать на работу. — Только «Хонда», — снабдил пряник просьбой «не трепаться».
— Понял, Одзава-сама, — поклонился ему сенсей. — Сразу же отправлюсь в университет.
— Давайте я помогу вам все упаковать! — вызвался я, упаковали, погрузили в машину сенсея, и я добавил. — Я — теоретик, а не практик, Араки-сенсей, поэтому сам не могу, но в технологической цепочке как-то должен быть замешан эвкалипт.
Учитель записал новый тезис в блокнот и поехал к вертолету, и не подумав усомниться или удивиться моим догадкам. Кредит доверия он такой — пока не «влошимся» на трехзначную сумму чужих денег, все будут кивать и улыбаться.
Далее проводил на работу отца, Чико — в школу, попрощался с мамой, переоделся и отправился в Токио в гордом одиночестве, проверить русских товарищей.
Живут они неподалеку от университета, в купленном вскладчину «Хондой» и «Сони» в без пяти минут элитном жилом комплексе. Квартиры нормального, «гайдзинского» размера, с мебелью и всем прочим народу очень понравились.
Сначала зайду к Антону и Ане — они сегодня не учатся. Они вообще пока не учатся, у нас же учебный год с апреля начинается, поэтому пока ходят на курсы английского — гайдзинов в Токийском по большей части обучают на нем. Тук-тук.
Открыла Аня, одетая в халатик в китайском стиле. Глаза от ножек держим подальше — чужое!
— Хеллоу! — решил сразу проверить прогресс.
— Хеллоу! — улыбнулась она и продолжила на инглише. — Заходи, Иоши, мы как раз завтракаем!
За ее спиной в коридор выглянул Антон — этот в футболке с Нарутой и синих трениках.
— Хеллоу!
Антон намека не понял, поэтому пожал протянутую руку, сопроводив русским:
— Привет! Как оно?
— На инглише! — с улыбкой попросил я.
Пацан кивнул и повторил на запрошенном языке.
— Как у вас тут вообще? — спросил я по пути на просторную кухню.
На столе — тарелки с гороховым супом, и Аня на правах хозяйки начала наливать мне такой же.
— Отлично, живем, язык учим, — ответил Антон, усаживаясь за стол и пожаловался. — Трудно.
— А по-моему легкотня! — похвасталась его подруга. — Я еще и на дополнительный японский записалась, а Антон — не хочет!
— Я его раньше тебя учить начал, поэтому мне не надо! — Отмазался он.
Лезть не буду — если пацана выкинут из универа за слабое знание языков, я тут не помощник. Я возможности даю, а не дорогу из желтого кирпича. Похлебал супа, отказался от чая — еще к другому гостю идти же, и попрощался, не став напоминать ребятам о важности стараний и упорного труда. Я им че, нянька? Напрягает немножко Антон — он походу решил, что житуха уже удалась, поэтому можно расслабиться. Пофигу, у меня рабочих мест на территории бывшего СССР в какой-то момент жутко много будет, туда и пристрою.
Так, теперь Паша Коноплев, он у нас на предпоследнем этаже, в квартире побольше, благодаря молодой невесте в виде маминой подруги — не стану же я их в общаге держать?
Тук-тук.
— А, Иоши-кун, доброе утро! — ослепительно улыбнулась и поклонилась одетая в кимоно стройная хозяйка дома, обладательница шикарных черных густых волос, широкого (для японки) разреза глаз, пухлых губок и второго размера груди.
Где были мамины подруги, когда я был одинок?!
— Доброе утро, Кёко-сан! — поклонился я в ответ. — Павел дома?
— Павер дома, — с потешным «эрканьем» подтвердила она и повела меня внутрь.
Сразу видно, где живут советские школьники, а где — природная японка, которая знает про «фен-шуи». Так-то интерьеры плюс-минус одинаковые, но дьявол-то кроется в деталях, и в квартире было прямо жутко уютно.
— Он работает, — не без гордости улыбнулась она и постучала в закрытую дверь кабинета.
— Кёко-тян, еще полчасика! — жалобно ответил советский гений на японском, и не подумав открыть.
— Всю ночь «еще полчасика», — тихонько хихикнула она. — А мне всю жизнь говорили, что гайдзины — ленивые.
— Всякие бывают, — нейтрально улыбнулся я.
— К тебе пришел Иоши-кун! — сказала она двери.
— Ща! — раздалось уже на русском.
— Минут через десять выйдет, — расшифровала она. — Хочешь, я сломаю дверь?
— Не, — хохотнул я. — Время есть.
— Пойдем, напою тебя чаем, — поманила она рукой на кухню.
— Как у вас вообще, Кёко-сан? — отпив глоток душистого зеленого чая и закусив его «желейной» японской сладостью, спросил я. — Не жалеете?
— Что ты, Иоши-кун! — широко улыбнулась она. — Пашу в университете просто обожают. Да он по-японски через пару недель лучше меня заговорит, — вздохнула и со смаком выговорила. — Гений!
— Очень рад за вас, — улыбнулся я. — Мама просила передать, чтобы вы на днях к нам в гости зашли, свадьбу планировать.
— Обязательно приду! — энергично кивнула она.
— Коничива, — появился на кухне растрепанный, украшенный синяками под красными глазами, Павел.
— Коничива! — поприветствовал его в ответ.
Поручкались.
— Как прогресс? — спросил я его.
— Магазин почти готов, — похвастался он и спросил. — А зачем ты меня обманул, когда сказал, что посадишь меня делать видеоигры?
— Капитализм же, — развел я руками. — И это не обман, а коммерческая тайна.
— Понял! — хохотнул он и теплой улыбкой поблагодарил вручившую ему чашку чаю жену.
И руки на его
