ухмыльнулся он.
— Целиком, — кивнул я. — И еще поприседай, пожалуйста, а то я не знаю, насколько глубока твоя подготовка, Семен Васильевич Погодников, подполковник КГБ, отличник боевой и политической с пятнадцатью годами работы «в поле».
— Взял-таки папочку у Коли, — вздохнул выведенный на чистую воду «ГРУшник», разделся, поприседал и вопросительно посмотрел на меня.
— Вроде без прослушки, — смирился я. — Я сейчас назову тебе ряд имен, один раз, без всяких пояснений, и сразу пойду домой, мечтая, что в ближайший год все они будут выгравированы на могильных камнях.
— Что?! — полезли у «Тимохи» глаза на лоб.
Глубоко вдохнув, зажмурился — страшно, б*ядь! — и быстро затараторил:
— Запоминай! Первый и самый главный...
Глава 23
Вернувшись домой предельно довольный отдыхом, первым делом пробежался по родственникам и соседям, вручив островные подарки. Дома обнялся с родителями и Чико (редкая активность с учетом ее подросткового возраста, поэтому приятней вдвойне), сходил в душ и пошел спать — прилетели поздним вечером. Вопреки ожиданиям, никакого мандража после разговора с Тимохой (пусть так и остается, привык) не возникло — может он и делать ничего не станет, или того хуже — пойдет к высокому начальству, которое обожает выдавать приказ «не раскачивай лодку». Ждем, в общем, отслеживаем новости.
На утро отправился в аэропорт, провожать лучшую девочку в Индию. Грустно ее отпускать, но довольная мордашка — едет заниматься любимым делом! — метафорически запинывает мою грусть в самые дальние уголки души.
Тепло попрощавшись у трапа — да, как бы не положено, но в Японии почти не осталось мест, куда меня не пустят, кроме секретно-военных объектов, конечно — отправился в Уцуномию, заехал в магазин и купил там микроскоп. Скотч и карандаши дома есть, вот и буду имитировать научные изыскания. Да, хотел отложить на будущее, но, раз уж я развился до такого уровня, когда строят аж НЕФТЕПРОВОД, а корпорации выделяют «под меня» совершенно странные деньги, ждать смысла нет. Хэруки двигает научный прогресс, а я чем хуже?
Покорпев весь день и вечер над микроскопом и ответив, как смог, на заинтересовавшегося таким досугом вопросы почуявшего денежные потоки от нового проекта отца, ложился спать, проклиная свою совершенно никчемную подготовку к «попаданчеству». Да кто, бл*дь, вообще будет на полном серьезе к такому готовиться? Эх, мне бы абсолютную память обо всем из прошлой жизни! С другой стороны — уж мне-то грех жаловаться, и так вон все жутко хорошо идёт.
Утром, после завтрака и тренировки со старательно возвращающей прежнюю идеальную фигуру мамой, поехал в «анимешную», где и просижу весь день.
— Доброе утро, Иоши-сама! Как отдохнули? — бодро поприветствовала меня нашедшаяся в лимузине Нанако.
— Отлично, — не покривив душой ответил я. — Но в школу без Хэруки не пойду, не хочу.
— Для всего мира будет лучше, если Иоши-сама будет заниматься великими делами, вместо траты времени на бесполезную школу, — поощрила мою лень секретарь и поведала. — Стэн просил ему позвонить.
— Спасибо. Набери, пожалуйста, — кивнул я и полез в бар, налил стакан томатного сока и капнул в него чуть-чуть «Столичной». — Собеседовать самого страшного человека в мире — тяжелый труд, — оправдался в ответ на осуждающий взгляд Нанако.
— Это — ваше здоровье, Иоши-сама.
Печаль в голосе Нанако оказалась столь велика, что я и сам не заметил, как вылил слабенький коктейль в отстойник — в лимузине он тоже есть — и наполнил стакан чистым соком.
Просветлевшая секретарь протянула мне трубку.
— Йо!
— Привет, Иоши-кун, — раздался сонный голос моего ирландского еврея.
— Ты нашел его? — спросил я.
— Нашел. Отправлять?
— Отправляй, — подтвердил я.
Есть такие режиссеры, которым не поют дифирамбы, не возводят в культ как это неминуемо случится с моим другом Тарантиной в скором будущем, и, даже имея пачку наград, эти режиссеры «не отсвечивают», но при этом их фильмы смотрят и любят всем сердцем, и они приносят много денег. Рон Ховард — один из таких, вот и «припишу» его к себе на долгие годы.
— Заодно Рассела Кроу пришли, вместе с Ховардом, — добавил я еще одну просьбу.
— Видел бы ты его, — гоготнул Стэн.
— Раскачался и постарел? — уточнил я.
Я же ему передавал, чтобы растил щетину и тренировался — видимо проникся.
— Типа того, — подтвердил американский связной. — Это все?
— Все. Спасибо за работу, — на автомате поблагодарил я его и отключился.
Добрались, выгрузились и пошли внутрь, не забыв поздороваться с охранным негром на входе. Ну нравится мне огромных негров нанимать, кто осудит? Мари и Уробути Гэн уже ждали нас в коридоре около моего кабинета — у меня везде по такому есть, и все безликие — стол, стулья, компьютер, подключенный к внутренней сетке. Толку от нее пока немного, но я работаю на перспективу.
Сидят такие со злобными рожами, не улыбаются, а скалятся, что-то обсуждают, и воздух около них кажется темнее, чем в других местах. Страшноват, как по мне — подростковые прыщи оставили на лице Уробути кратеры, но я так-то тоже нифига не красавец, несмотря на все старания команды фотографов, не стесняющихся корежить мои фотки в лучшую сторону при помощи скромных современных технологий.
— Иоши-сама? — тихонько спросила Нанако, с тревогой в глазках заглянув в лицо немного зависшего в нерешительности меня.
— Ничего, пошли, — с улыбкой покачал я головой и зашагал к ребятам.
— А потом щупальце входит ей прямо… — услышал я кусочек Машиной реплики, но узнать подробностей не получилось, потому что она нас увидела и за руку вздернула пацана на ноги.
Ну как «пацана», он меня нынешнего на год старше. Синхронный поклон получен. Отвесив ответный, попросил:
— Мари, ты подожди здесь, хорошо?
— Да, семпай! — ответила послушная девочка и уселась на место, аккуратно поправив юбочку офисного костюма.
Ага, верю!
— Пойдем, Гэн-сан, — открыв дверь, пропустил вперед шумно сглотнувшего (нервничает, все они поначалу нервничают, пока не поймут, что я — добрый хозяин) пацана, и мы с Нанако прошли следом.
— Присаживайся! — указал ему на стул для посетителей, уселся в свое кресло, кивком поблагодарил секретаря за стакан набранной из кулера воды и спросил.
