— Тот же человек, что и в прошлый раз, Люциус, — ответил Думбльдор. — Однако, на сей раз Лорд Вольдеморт действовал через подставное лицо. Посредством своего дневника.
Он поднял со стола маленький черный блокнот с большой дырой посередине, внимательно наблюдая за мистером Малфоем. А Гарри в это время наблюдал за Добби.
Эльф вёл себя непонятно. Со значением уставив на Гарри огромные глаза, он всё показывал на дневник, затем на мистера Малфоя, а затем с силой бил себя кулаком по голове.
— Понимаю… — медленно протянул мистер Малфой.
— Очень хитроумный план, — с особой интонацией сказал Думбльдор, продолжая глядеть мистеру Малфою прямо в глаза. — Если бы Гарри, которого вы видите перед собой, — мистер Малфой метнул на мальчика быстрый, колючий взгляд, — и его друг Рон не обнаружили бы этот дневник, то подозрение пало бы целиком на Джинни Уэсли. Никто не смог бы доказать, что она действовала не по собственной воле…
Мистер Малфой промолчал. Внезапно его лицо стало непроницаемо как маска.
— Только представьте, — продолжал Думбльдор, — что могло бы тогда произойти… Уэсли — одна из самых известных чистокровных семей. Представьте, каковы были бы последствия для самого Артура Уэсли и для его акта по защите муглов, если бы его собственную дочь обвинили в убийстве муглорождённых… К счастью, дневник был обнаружен, и воспоминания Реддля удалены из него. Кто знает, каковы могли бы быть последствия в противном случае…
Мистер Малфой заставил себя заговорить.
— Да, к счастью, — выдавил он.
И всё же, за его спиной, Добби продолжал показывать пальцем, сначала на дневник, потом на Люциуса Малфоя, затем стучал себя по голове.
И Гарри вдруг понял. Он кивнул Добби, тот отступил в угол и принялся в наказание выкручивать себе уши.
— А вы не хотите узнать, как попал к Джинни этот дневник, мистер Малфой? — спросил Гарри.
Люциус Малфой грозно повернулся к нему.
— С какой стати я должен знать, каким образом попал дневник к этой маленькой идиотке? — рявкнул он.
— С такой, что это вы подложили его ей, — сказал Гарри. — У Завитуша и Клякца. Вы взяли её учебник по превращениям и сунули внутрь дневник, разве не так?
Он увидел, как сжимаются и разжимаются белые кулаки мистера Малфоя.
— Это ещё нужно доказать, — прошипел он.
— О, разумеется, никто не сможет этого сделать, — вмешался Думбльдор, улыбаясь Гарри. — Особенно после того, как Реддль исчез из дневника. С другой стороны, я бы посоветовал вам, Люциус, прекратить раздавать старые школьные вещи Лорда Вольдеморта. Если хотя бы ещё одна из них попадёт в невинные руки, то, я думаю, Артур Уэсли первым позаботится о том, чтобы ваше участие в этом было доказано…
Люциус Малфой постоял мгновение, и Гарри отчётливо увидел, как дернулась его рука — видимо, он сгорал от желания достать волшебную палочку. Вместо этого, он обратился к своему домовому эльфу.
— Мы уходим, Добби!
Он рывком распахнул дверь и, когда эльф бросился к нему, пинком выкинул несчастное создание вон. Долго было слышно, как Добби подвывал от боли. Гарри постоял минутку в глубоком раздумии. И тут до него дошло…
— Профессор Думбльдор, — лихорадочно заговорил он. — А можно отдать этот дневник назад мистеру Малфою? Пожалуйста?
— Конечно, Гарри, — спокойно ответил Думбльдор. — Но поторопись. А то пир кончится…
Гарри схватил дневник и пулей вылетел из кабинета. Он слышал удаляющиеся стенания Добби. Быстро, гадая, сработает ли то, что он придумал, Гарри сдернул с ноги башмак, снял пропитанный грязью и слизью носок, и запихнул в него блокнот. И понёсся по тёмному коридору.
Он догнал их на вершине лестницы.
— Мистер Малфой, — выдохнул он, резко остановившись. — У меня для вас кое-что есть…
И он насильно запихнул в руку Люциусу Малфою вонючий носок.
— Какого?…
Мистер Малфой сорвал с дневника носок, брезгливо отшвырнул мерзость в сторону и перевёл гневный взгляд с испорченного блокнота на Гарри.
— Однажды тебя ждёт то же, что и твоих родителей, Гарри Поттер, — негромко произнёс он. — Они тоже совали нос куда не следует.
Он повернулся и хотел уйти.
— Пошли, Добби! Я сказал, пошли.
Но Добби не шевелился. Он держал перед носом отвратительный носок и смотрел на него как на бесценное сокровище.
— Хозяин дал носок, — воскликнул эльф недоумённо-восторженно. — Хозяин дал его Добби.
— Что ещё за чушь? — плюнул мистер Малфой. — Что ты говоришь?
— Получил носок, — не веря сам себе, проговорил Добби. — Хозяин выкинул, а я подобрал, и теперь — Добби свободен.
Люциус Малфой замер, уставившись на эльфа. Потом бросился на Гарри.
— Из-за тебя я лишился слуги, мальчишка!
Но Добби закричал:
— Вы не смеете обижать Гарри Поттера!
Раздалось громкое «бемц!», и мистера Малфоя откинуло назад. Он свалился с лестницы, пролетая по три ступени кряду, и мятой кучей приземлился на нижнюю площадку. Он поднялся на ноги с лиловым лицом и вытащил палочку, но Добби угрожающе поднял длинный палец.
— Вы должны уйти, — свирепо выпалил он, указывая вниз на мистера Малфоя. — Вы не смеете тронуть Гарри Поттера. Вы должны уйти.
У Люциуса Малфоя не оставалось выбора. Бросив последний, полыхающий яростью, взгляд на стоящую наверху парочку, он запахнулся в мантию и торопливо скрылся из виду.
— Гарри Поттер освободил Добби! — звенящим голосом пропел эльф, не отрывая от Гарри благодарных глаз, в которых отражался лунный свет, льющийся в ближайшее окно. — Гарри Поттер освободил Добби!
— Это единственное, что я мог сделать для тебя, Добби, — ухмыльнулся Гарри. — Только обещай больше не спасать мне жизнь.
Уродливое коричневое лицо эльфа внезапно разлезлось в широчайшей, зубастой улыбке.
— У меня только один вопрос, Добби, — сказал Гарри, когда Добби дрожащими от волнения руками стал натягивать на ногу грязный носок. — Ты говорил, что всё это не имеет ничего общего с Тем-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут, помнишь? Что ж…
— Я хотел дать вам ключ, сэр, — сказал Добби, расширяя глаза так, как будто объяснял очевидное, — я давал ключ. Черный Лорд, до того как сменил имя, мог называться как угодно, понимаете?
— И правда, — невнятно произнёс Гарри. — Ну, я лучше пойду. А то там пир, да и моя подруга Гермиона должна уже очнуться…
Добби обхватил Гарри руками за талию и обнял его.
— Гарри Поттер более великий, чем думал Добби! — всхлипнул он. — Прощай, Гарри Поттер!
И, с последним громким треском, Добби исчез.
Гарри побывал уже на нескольких школьных пирах, но такого ещё не было. Все были в пижамах, а празднование длилось всю ночь. Гарри не мог выбрать, какой момент понравился ему больше всего: когда Гермиона бросилась ему навстречу с криками: «Ты раскрыл преступление! Ты раскрыл преступление!», или когда Джастин кинулся от хуффльпуффского стола, чтобы пожать (так пылко, что чуть не вывернул) ему руку, принося бесчисленные извинения, или когда в половине третьего объявился Огрид и так крепко обнял за плечи Гарри и Рона, что они оба ткнулись носами в тарелки с бисквитами, или четыреста очков, которые они с Роном принесли родному колледжу, надёжно закрепив школьный кубок за «Гриффиндором» вот уже второй год подряд, или объявление профессора МакГонаголл о том, что, в качестве подарка всей школе, экзамены отменяются («О, нет!» — ахнула Гермиона), или когда Думбльдор сообщил, что, к сожалению, профессор Чаруальд не сможет остаться в школе на следующий год, по причине того, что ему нужно ехать восстанавливать память. К крикам, приветствовавшим эту новость, присоединилось порядочное количество учительских голосов.
— Какая жалость, — сказал Рон, запихивая в рот пончик с вареньем, — он так ко мне привязался.
Остаток семестра растворился в ослепительном солнечном сиянии. Жизнь в «Хогварце» понемногу налаживалась, за тем незначительным исключением, что уроки по защите от сил зла были отменены («ну, в этом мы уже напрактиковались,» — сказал Рон расстроенной Гермионе), а Люциуса Малфоя исключили из правления школы. Драко больше не расхаживал по школе с хозяйским видом. Наоборот, он выглядел обиженным и мрачным. А вот Джинни снова была весела и счастлива.
Как всегда, время уезжать домой подошло чересчур быстро. Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни сели в одно купе. Они постарались взять как можно больше от последних нескольких часов перед каникулами, когда им ещё разрешалось колдовать. Они играли во взрывающиеся хлопушки, запустили последние филибустеровские петарды и потренировались в обезоруживании друг друга с помощью магии. Гарри делал в этом большие успехи.
Они уже почти подъехали к вокзалу Кингс-Кросс, когда Гарри вдруг вспомнил одну вещь.
— Джинни — а за каким занятием ты застала Перси, о чём он запретил говорить?
