Читаем без скачивания Тирант Белый - Жуанот Мартурель

Горячо любимая моя дочь, разве не знаете вы, что нет у меня в этом мире иной радости и утешения, кроме вас и Изабеллы, королевы Венгрии[280], которую я, за грехи мои, лишен возможности видеть? А после смерти сына моего нет у меня в этом презренном мире иного счастья, кроме вас, единственной отрады в моей горестной и печальной жизни. А потому веселье ваше принесет мне покой в старости.

Инфанта быстро послала пажа за Тирантом, а Диафеба усадила у своих ног.

Услышав приказ своей госпожи, Тирант вышел из покоев и предстал перед Императором, прося его потанцевать с Кармезиной. Танцы продолжались до позднего вечера, покуда Император не захотел поужинать. Тирант вернулся к себе очень веселый, ибо без конца танцевал с инфантой, которая говорила с ним чрезвычайно милостиво, что Тирант счел проявлением глубокого почтения с ее стороны.

На следующий день Император устроил большой пир в честь Тиранта. Все присутствовавшие там герцоги, графы и маркизы ели за одним столом с Императором, Императрицей и их дочерью. Прочие же сидели за другими столами. После обеда начались танцы, а после того, как все немного потанцевали, принесли множество сладостей. Император пожелал проехаться верхом, дабы показать весь город Маршалу. Тирант и вся его свита были в восхищении от невиданной красоты его больших зданий. Показал им Император и огромные крепости, имевшиеся в городе, и высокие башни над въездными воротами и на крепостных стенах — всего здесь и не перечислишь.

Вечером же Император, желая выказать свое расположение к Тиранту, любезно пригласил его поужинать. Инфанта тогда находилась в своих покоях, и Императрица послала за ней.

Сеньор, — сказал Тирант, — весьма несправедливым кажется мне, что вашу дочь — наследницу имперского трона — называют инфантой. Отчего же вы, Ваше Величество, лишаете ее положенного ей титула Принцессы?[281] Правда, у вас есть еще одна дочь, жена короля Венгерского, которая старше, но, поскольку вы дали за ней огромное приданое, она отказалась от своих наследных прав в пользу превосходной Кармезины. А посему обращаться к ней следует иначе, с подобающим ей почтением, и величать Принцессой, ибо инфантой называют лишь ту дочь короля, что не наследует его трон.

Император, оценив проницательные речи Тиранта, повелел, чтобы отныне никто не называл Кармезину иначе как Принцесса.

На следующий день приказал Император созвать императорский совет и попросил свою дочь присутствовать на нем, ибо прежде неоднократно говаривал ей:

Дорогая дочь, почему не приходите вы почаще на совет, с тем чтобы приобрести опыт, необходимый в подобных делах? Ведь вам по закону природы и по праву предстоит меня пережить, и таким образом после моей смерти вы должны уметь царствовать и править вашей землей.

Принцесса, чтобы посмотреть, как проходят советы и к тому же — послушать Тиранта, отправилась туда. После того, как все расселись, Император, желая посвятить в дела Тиранта, стал держать следующую речь.

Глава 122

В наказание за великие грехи и провинности наши Божественное Провидение не препятствовало гибели и пленению в случившихся битвах самых благородных и отважных рыцарей нашего войска, отчего империя наша пришла в упадок и разор, а те, кто еще жив, пребывают по-прежнему в опасности; а посему, ежели не протянете вы нам в помощь победоносную вашу длань, империю нашу, благородное рыцарство коей с каждым днем все более утрачивает свою доблесть, вновь заполонит подлый люд, мавры жестокие и бесчеловечные, враги святой веры Христовой, я же лишусь власти над империей. Ибо в день, когда потерял я славного рыцаря, коим был мой сын, цвет и зерцало всего греческого рыцарства, полностью лишился я и чести, и блага, и не осталось у меня никакой иной надежды, кроме как на ваше счастливое прибытие, дабы милостью Божи- ей и доблестью вашей смогли бы мы одержать славную победу. Вот почему прошу я вас, доблестный Маршал, соизвольте направиться против недругов наших генуэзцев, этого злого отродья, дабы сгинуло оно жестокой смертью. Да прославитесь вы благими деяниями и в этих краях! И поелику вручен вам маршальский жезл, берите ваше не знающее поражений оружие, чтобы немедля с честью разгромить их. Потому как только этого и ждем мы от вас с тех пор, как дошло до нас известие о прибытии в порт Авлида[282] генуэзских кораблей с воинами, лошадьми и припасами на борту, что пришли из Тосканы и Ломбардии. Наши же судна добрались до острова Эвбея[283], что прозывается еще островом Раздумий, и, думается мне, вскорости прибудут сюда.

Глава 123

Негожее и неподобающее дело, Ваше императорское Величество, чтобы вы умоляли меня о чем-то, а не приказывали, ибо и без того слишком высокую честь оказали вы мне, обязав принять маршальство и для сего сделав своим наследником[284]. И поелику принял я сию должность, принужден я и обязан исполнять ее, ибо в тот день, когда я решил отправиться с преславного острова Сицилия, отрекся я от своей свободы, вручив ее вам во благо ваших дел. И поскольку я выбрал вас своим сеньором, а вы, благосклонно снизойдя до меня, согласились принять мое служение, я нижайше молю вас, чтобы отныне Ваше императорское Величество ни о чем бы меня не просили, но приказывали как самому простому из ваших слуг. Я же почту это за особую милость. А посему соблаговолите сказать, Ваше Величество, когда угодно вам, чтобы я наведался к генуэзцам, и я тотчас охотно отправлюсь к ним. Однако, сеньор, да простит меня великодушно Ваше Величество, если я выскажу то, что мне думается. А именно, что уж ежели идет война, то необходимы три вещи, а коли хоть одной из них недостает, вести войну невозможно.

С превеликим удовольствием узнал бы я, сеньор Маршал, — сказал Император, — что же это за три вещи, которые так необходимы при ведении войны.

Сейчас скажу, сеньор, — отвечал Тирант, — войска, казна и провиант. И если хоть чего-нибудь не хватает, войну приходится прекратить. Мавров же теперь собралось превеликое множество, да и генуэзцы оказывают им подкрепление и помощь, подвезя снедь, оружие и лошадей, готовых к бою, а также и людей при полном вооружении. Поэтому и необходимо, чтобы мы сражались очень ловко и соблюдая строгий порядок, дабы дать им бой жестокий, решительный и кровопролитный.

У нас есть все, о чем вы говорите, — сказал Император. — Из восполненной казны нашей вы сможете заплатить двумстам тысячам наемных воинов за двадцать или тридцать лет. Людей же у нас — из тех, что на приграничных землях, с герцогом Македонским, — должно быть, около шестидесяти тысяч, а тех, кто в нашем городе и на не занятых покуда маврами владениях, — более восьмидесяти тысяч.

Приплывших же на сорока кораблях — двадцать пять тысяч. И обеспечены они в изобилии оружием, лошадьми, артиллерийскими снарядами всякого рода, для ведения войны необходимых. В провианте тоже нет у нас недостатка, потому как прибывшие корабли везут его вдосталь, а когда они разгрузятся, я прикажу им вернуться на Сицилию, дабы без перебоя поставляли они снаряжение. Кроме того, наказал я Эскандалору[285], послав к нему людей через Славонию, чтобы привез он сюда пшеницу и другую провизию.

Весьма утешили вы меня своими речами, Ваше Величество, — сказал Тирант. - Раз все необходимое у нас имеется, мы можем завершить сей совет и обсудить лишь, как нам вести войну.

Вот что надлежит вам сделать, — отвечал Император. — Ступайте теперь в дом к Сафиру[286], где вершу я суд. Там приказываю я вам занять мое судейское кресло и выслушать каждого согласно праву, опираясь на справедливость и милосердие.

Тут поднялся один из присутствовавших на совете, по имени Монсалват, и сказал:

Ваше Величество, вам надлежит лучше обдумать ваши дела и приказы, ибо для исполнения их существуют три препятствия. Во-первых, негоже лишать герцога Македонского права быть Верховным Маршалом, каковое принадлежит ему как наиболее приближенному к имперской короне. Во-вторых, негоже отдавать должности и бенефиции[287] империи чужестранцам, особливо из неведомых стран и местностей. В-третьих, наконец, прежде чем отправиться воинам сражаться, надлежит им совершить паломничество к острову, с которого похитил Елену Парис[288], и умилостивить дарами всех богов, ибо именно благодаря сему в древние времена дарована была грекам победа над троянцами.

Не в силах терпеть долее безумные речи рыцаря, в превеликом гневе начал Император свою речь.

Глава 124

Только лишь потому, что я глубоко почитаю Господа Бога и дожил до почтенного возраста, оправдывающего мой гнев, я не прикажу немедленно снести тебе голову — чего ты несомненно заслуживаешь — дабы воздать этим жертву Господу и показать всему миру, насколько ты зол и нечестив. Ибо я желаю и повелеваю, чтобы под началом Тиранта, каковой ныне является нашим Верховным Маршалом, находились все наши полководцы, потому как он заслужил это своей безмерной доблестью и блестящими рыцарскими деяниями. Герцог же Македонский, трусливый и неопытный в военных делах, не сумел выиграть ни единого сражения. Маршалом будет тот, кого назначу я, а ежели кто посмеет воспротивиться мне, я покараю его столь сурово, что память об этом переживет века. И как свидетельствуют многочисленные примеры наших древних предков, не что иное, как умение владеть оружием, дает право превосходства и определяет благородство. Это настолько очевидно, что я не собираюсь с тобой здесь что-либо обсуждать.