люди считают, что удовольствие имеет внутреннюю ценность. Это означает, что конкретное переживание удовольствия имеет определенную ценность независимо от того, что происходит до или после него, и каковы бы ни были его последствия. Конечно, минутное удовольствие может быть перевешено его плохими последствиями, но оно не может, если удовольствие имеет внутреннюю ценность, быть полностью сведено на нет его последствиями. Так сказать, в нем все равно есть что-то хорошее. Внешняя ценность - это ценность, которую нечто имеет в силу своей связи с другими вещами. Наиболее очевидным видом внешней ценности является инструментальная ценность. Инструментальная ценность вещи заключается в ее способности вызывать или облегчать появление других ценных вещей. Таблетка от головной боли не имеет внутренней ценности, но она имеет инструментальную ценность. Субъективная ценность может быть как внутренней, так и внешней (или и той, и другой). Мое счастье будет субъективно ценным для меня само по себе, если я так его расцениваю. Оно также может быть субъективно ценным для меня, если оно позволяет мне достичь еще какой-то ценной цели. И, конечно, оно может быть и тем, и другим. Внутренние и инструментальные ценности не предполагают и не исключают друг друга. Точно так же субъективные и объективные ценности не обязательно влекут и не исключают друг друга.
Когда мы ищем смысл своей жизни, мы ищем позитивные ценности. Но являются ли эти ценности субъективными или объективными? Внутренние или внешние ценности? Они должны быть, по крайней мере, субъективными ценностями. Если они не являются таковыми, то не способствуют обретению нами смысла жизни. Субъективные ценности могут быть довольно одинокими: человек может быть единственным, кто считает вещь ценной. Представьте себе человека, решившего вложить ценность в выброшенные коробки из-под пиццы, который деловито собирает их и ставит на почетное место в трофейной комнате (живет ли этот человек осмысленно?). Субъективные ценности не обязательно должны быть одинокими, они могут быть широко распространены и интерсубъективно подтверждены. Похоже, что поиск осмысленной жизни - это поиск способов привнесения в нее вещей, имеющих общую, межсубъектно подтвержденную, субъективную ценность. Должны ли они быть внутренне ценными? Они должны быть тесно связаны с вещами, имеющими внутреннюю ценность. Ватанабэ находит ценность в детском парке. Но сам парк может не иметь внутренней ценности. Он может быть ценным из-за радости, которую он доставляет детям и их семьям. Но эта радость сама по себе может быть внутренне ценной. Это выглядит как хороший кандидат на внутреннюю ценность. Тогда Ватанабэ нашел бы глубочайшую ценность в своем вкладе в радость детства других людей. Если бы парк не был так тесно связан с вещами, имеющими внутреннюю ценность - представим, что единственное, что удалось сделать Ватанабэ своими усилиями, - это помочь переизбрать заместителя мэра, что само по себе ценно только потому, что заместитель мэра - чуть менее вредная политическая фигура, чем его соперник, - тогда мы могли бы начать сомневаться в его роли в укреплении чувства осмысленности жизни Ватанабэ. Кажется, недостаточно того, что человек вносит свой вклад в качестве винтика в некий гигантский механизм инструментальной ценности. (В конце концов, Ватанабэ мог быть таким винтиком в той или иной степени даже в те времена, когда он тасовал бумаги). Осмысленно жить, таким образом, значит вносить какой-то существенный вклад в производство вещей, имеющих межсубъектную внутреннюю ценность: вещей, которые имеют для нас значение и имеют значение сами по себе.
Но остается вопрос об объективной ценности. Какую роль она может играть в осмысленной жизни? Есть те, кто утверждает, что без Бога или веры в Бога (или того и другого) жизнь лишена возможности достижения вещей, имеющих объективную ценность, и это подрывает возможность жить осмысленно. Но как можно обосновать такое утверждение? Что оно вообще означает, если у тех, кто не верит ни в Бога, ни в бессмертие, тем не менее, есть смысл и значение в жизни определенного рода? Речь идет о том смысле, который никто не может разумно отрицать в жизни, - о субъективных смыслах, которые мы активно создаем для себя в жизни или находимся в ее гуще. Работа и отношения могут способствовать субъективно осмысленной жизни, но могут, как это показано во многих фильмах, и серьезно ее разрушать.
Бертран Рассел считал, что все живое в Солнечной системе в конце концов вымрет. Он считал, что признание собственной смертности и конечной гибели всего живого в Солнечной системе, а также признание отсутствия какой-либо божественной цели или плана является необходимым для любого философски приемлемого решения проблемы поиска смысла жизни. Рассел (1981: 56) говорит
Что человек - продукт причин, не предвидевших цели, которой он достиг; что его происхождение, его рост, его надежды и страхи, его любовь и его убеждения - лишь результат случайного соединения атомов; что никакой огонь, никакой героизм, никакая интенсивность мысли и чувства не могут сохранить индивидуальную жизнь за пределами могилы; Что все труды веков, вся преданность, все вдохновение, вся полуденная яркость человеческого гения обречены на гибель в огромной смерти Солнечной системы и что весь храм достижений человека неизбежно должен быть погребен под обломками разрушающейся Вселенной - все эти вещи если не совсем бесспорны, то все же настолько почти несомненны, что никакая философия, отвергающая их, не может надеяться устоять.
Мысль о том, что когда-нибудь "весь храм достижений человека" (сонаты Бетховена и т.д.) исчезнет, отрезвляет. Рассел предполагает, что любой смысл жизни для нас должен быть истолкован как независимый от любой предполагаемой причины или цели жизни - божественной или иной. Утверждается, что не существует смысла жизни, который не зависел бы от тех, для кого жизнь имеет смысл, т.е. не зависел бы от субъективного смысла, который создается в жизни.
Рассел не отрицает, что вера в Бога и некие предначертанные цели, такие как отношения с Богом, могут сделать жизнь некоторых людей осмысленной. Но он утверждает, что, с философской точки зрения, если мы хотим жить осмысленной жизнью, относительно свободной от заблуждений и иллюзий, то мы должны не только признать свою смертность, но и признать, что вся совокупность всего, чего достигли люди как вид, однажды исчезнет. Ватанабэ, как мы видели, волнует не вопрос о том, имеет ли жизнь смысл, а вопрос о том, как сделать свою жизнь осмысленной. В фильме делается вывод о том, что осознание своей смертности (неизбежной смерти Ватанабэ) является одним из факторов, способствующих успешному построению такого смысла. Однако он не подтверждает и не опровергает дальнейшее утверждение Рассела о том, что человеческий гений
