И после этого Ромул решил договариваться с людьми, живущими на Хребте Дракона. И эти переговоры несколько затянулись — оказалось, придти к взаимовыгодному договору очень сложно. Так что пока все думали, на какие уступки готовы пойти, а призраки метались туда-сюда, нося новости и чьи-то важные мысли.
А спустя еще день пришли новости о том, что Золотые Туманы куда-то отправили флот. Куда именно, те, кто лепил птичек с посланием, сказать не могли, но за отплытием они лично наблюдали и были уверены, что лучше быть готовыми ко всему.
С Ромулом этой важной вестью тоже поделились. А он в свою очередь обрадовал ею адмирала Будиви, ошарашив его и, кажется, окончательно убедив, что договариваться с императором стоило, что не так он беспомощен, как казалось, учитывая его источники информации, о которых адмирал сразу же догадался.
В общем, Лиин точно было не до купцов.
Почти все наличествующие на архипелаге маги съехались к школе и стали ее маскировать. Даже какие-то столбы вкопали, которые деятельные ученики сразу же украсили веревочками, надписями об уме друг друга и, как апофеоз идиотизма, девичьей ночной рубашкой с лентами, закрепленной на палке на верхушке одного из них. Развевалась рубашка красиво. Владелица ее забирать не приходила, видимо стеснялась обстоятельств, при которых эта вещь была украдена. Ну ее и не трогали. Вряд ли кто-то при взгляде на этакий «флаг» заподозрит в деревянном столбе часть мощного артефакта. Скорее подумает, что кто-то оторвал от него указатель или предупреждающую табличку.
Купцы своего счастья не понимали и упорно добивались встречи с Лиин со-Ялата. И только с ней одной. Юмил, пробегавший мимо и обозвавший их идиотами, купцов почему-то не устроил в качестве ответчика на их требования.
А может, они наивно думали, что Лиин добрая и глупая, как оно и полагается хорошо воспитанным элана. А увидели вместо этого раздраженную женщину, которую успел подзадорить Валад, намеками на то, что она слишком мягка и этим все пользуются, а потом еще и очередной мальчишка с розой. Ну, мальчишку сразу настигла расплата, он был обвинен в разворовывании розария и получил задание высадить не менее десятка кустов роз. Где он их возьмет, Лиин не волновало.
С Валадом она ничего сделать не могла. Попыталась отправить его защищать школу, но он только отмахнулся и сказал, что там и без него защитников хватает. А вот с защитой своего дома щенок Веливера в одиночку не справится. И Валад решил ему помочь. Чем именно, Лиин слушать не стала, убежала разбираться с купцами, ждавшими ее в малом приемном зале.
Ждали купцы с комфортом, рассевшись на стульях, стоявших у стены. Увидев Лиин дружно встали, представились, склонили головы и дождались, пока она усядется в кресло, похожее на императорский трон. Оно даже стояло на возвышении. И на самом деле было артефактом, притащенным сюда Юмилом, защищало от покушений и попыток воздействия.
С виду эти купцы были обыкновенными. Лица в меру наглые, улыбки фальшивые, взгляды цепкие. Они за несколько мгновений оценили и недорогое платье Лиин с запыленным подолом — девушка успела побывать в той части дворца, которая считалась гостевой и до которой ни у кого не доходили руки. И растрепанную прическу — тренировки с ветром никто не отменял, впрочем, как и с Микалом, и неполным пока кругом. И задумчивое лицо — Лиин пыталась решить, не слишком ли сурово поступила с мальчишкой, сорвавшим розу. И выводы из всего этого купцы сделали совершенно неправильные, основанные даже не на их опыте, а на домыслах и слухах.
Они переглянулись, улыбнулись друг другу. Двое из них были высоки, худы, как щепки и, видимо, родственники, потому что очень уж похожи. Третий перед тем, как прийти к хозяйке архипелага, долго и упорно пух с голода и теперь больше всего напоминал обыкновенный шар с ножками и ручками. И именно он, похоже, был главным в этой троице. Потому что после переглядываний и улыбок он завел велеречиво и занудно приветствия. Описал, как Лиин хороша, понадеялся, что при ней драконьи острова будут процветать, даже посочувствовать, что такая хорошая девушка ныне сирота и вынуждена просить помощи у родственников мужа, не забыл.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лиин сначала слушала. Потом начала думать о постороннем. А потом еще и зевнула, сбив бедного купца с мысли. Он так на нее уставился, словно она на его глазах только что взяла и откусила голову младенцу.
— У меня очень много дел, — сказала Лиин, решив не ждать, пока любитель затяжных приветствий опомнится. — Я согласилась вас принять и выслушать. И слушать намерена вовсе не сочувствия и не славословия в честь моего опекуна, обокравшего меня и мои острова.
Купец, уже приготовившийся сказать прекрасной элане еще что-нибудь приятное, резко захлопнул рот, клацнув зубами.
На этот раз купцы переглядывались довольно долго. Прикрывали глаза, загадочно шевелили пальцами, явно подавая друг другу какие-то знаки, а Лиин окончательно поняла, что они решили надурить глупую девицу, которую и так дурят родственники мужа.
— Еще две минуты и я уйду, — сказал она мягко, наблюдая за тем, как толстяк старательно шевелит мизинцем у своего объемного живота.
Купцы опять переглянулись, и Лиин невежливо фыркнула.
— Вы ведь о налогах хотели поговорить, — напомнила на всякий случай. А то вдруг они настолько увлеклись своими загадочными переговорами, что вообще забыли зачем пришли?
— Налоги слишком велики, — со знанием дела сказал толстяк, почему-то покачав головой. Может спешку не одобрял? — Острова за несколько последних лет совсем обеднели. Пираты житья не давали…
Лиин опять фыркнула, а потом напомнила, что кому-кому, а уважаемому Виртолю жаловаться на пиратов странно. Учитывая, сколько товаров ему продали за бесценок капитан Бахлаш и его друзья.
Толстяк покраснел и мрачно засопел.
— Что вы от меня хотите? — прямо спросила Лиин, понимая, что эти любители красивых речей могут ходить вокруг да около до самого вечера.
— Мы хотим, чтобы вы отменили налоги для всех, кто возит на острова зерно и прочий фураж. Мы ведь понимаем, что вы для чего-то делаете запасы и согласны вам помочь в обмен на маленькую…
— Ну и наглость, — ласково сказала Лиин. — Вам простили сотрудничество с пиратами, доказанное сотрудничество, и, в отличие от того же капитана Бахлаша, ничего взамен не потребовали. Вас не изгнали. Не приказали выплатить мировую всем обиженным селянам и рыбакам, которым попросту некому больше было продавать свои продукты. Даже закрыли глаза на то, что несколько сел было попросту ограблено. А вы, вместо того, чтобы радоваться доброму отношению и восхвалять того же Юмила за то, что не позволил своей грозной матушке убедить меня в том, что вас следует повесить…
Толстяк побледнел и отступил на шаг. Щепки оказались смелее, один даже неприязненно посмотрел на Лиин и мрачно сказал:
— Да если нас не будет, никто больше сюда не сунется. Кому нужна хозяйка, не способная купить себе даже достойное платье.
— Ах, достойное платье… — почти пропела Лиин и попросту взмахнула рукой, поднимая вихрем купца под потолок.
Он тоненько взвизгнул, но сразу же замолчал, стоило его сжать ветряной петлей.
— Да вы вообще страх и уважение потеряли, — с непонятный ей самой восторгом сказала Лиин. — Мните себя бессмертными и очень нужными? Думаете, вас где-то ждут? Уверены? А если я пошлю в столицу жалобу на ваши художества, и вас признают подельниками пиратов? Как думаете, вас сразу же повесит первый владетель, которому вы попадетесь в руки, или сначала стрясет с вас золота и серебра?
Висевший под потолком купец что-то невнятно прохрипел. Может даже проклинал мерзкую ведьму. Тот, что был похож на него, явно не знал, что делать, таращась на родственника. А толстяк сориентировался быстро. Бухнулся на колени так резво, что Лиин вибрацию ощутила, и стал просить прощения, обвиняя подельников в том, что это они его запутали и втянули. Те таращились на него с одинаковым непониманием. Видимо соратников он себя выбирал попроще, не блиставших умом, чтобы не обдурили и не обошли.
