– Черт его знает, – сказал Лядов. – Как-то разговора об этом не было.
– И не надо об этом говорить вслух, – нравоучительно заметил Гоглидзе.
Он все почесывал верхнюю губу, ждал, когда появятся усики. Но надежды уже не осталось.
Он вел себя как оголтелый щенок при большом псе. Смотрите, какой я наглый и отважный!
Но без большого пса поблизости Гоглидзе терял отвагу.
Хотя не забывал напоминать о своей преданности.
Вот сейчас – он не столько охранял Тайну, сколько хотел показать всем, что ее охраняет.
– Гоглидзе, – раздраженно сказал доктор, – займитесь своим делом! У вас препарат погибнет. Тогда я буду вынужден вас уволить!
– Еще неизвестно, кто кого уволит.
– Гоглидзе!
Лядов хихикнул.
Гоглидзе насупился, отвернулся. Майоранский, битый, сидевший, никому не верящий, усомнился, допущен ли доктор Фрейд к большим тайнам. Так что не надо с ним откровенничать. Не исключена провокация.
– Хорошо, – сказал доктор. – Будем считать, что отправной пункт в пределах Ленинграда. То есть вы выйдете наверху у Николаевского вокзала.
– Московского вокзала, – поправил доктора Майоранский.
– Я давно здесь живу, – ответил доктор. – Не за всеми переименованиями могу уследить.
– Какую роль могут сыграть ваши расчеты? – спросил Майоранский. – Не все ли равно, куда мы поедем.
– Вы, как мне дал понять Лаврентий Павлович, мой коллега, биолог?
– Экспериментатор, – признался Майоранский.
– Постарайтесь представить себе, что я должен ввести вам вакцину, которая по-разному будет реагировать на окружающую среду. Если вы окажетесь на Северном полюсе, я должен делать одни расчеты, если в тропиках – иные.
– Какие у нас тропики! – засмеялся Лядов. Лицо его не было приспособлено для смеха, и поэтому получалась кривая гримаска. А так как Лядов любил смеяться и шутить, то его лицо часто становилось противным. Он сам этого не знал. А если бы не смеялся, оставался бы милым суворчиком.
– Я рискую только своей научной репутацией, – сказал Леонид Моисеевич. – Вы – своей жизнью. Так что я больше не задаю вопросов и делаю вакцину для среднерусских условий.
– Вы даже не знаете, какое время года там, наверху? – насторожился Майоранский.
– Леонид Моисеевич пошутил, – быстро сказал Гоглидзе. – Мы все время получаем сводки погоды и календари из Службы точного времени.
Гоглидзе показал на стену. Над его головой на гвоздь была наколота стопка вырванных из блокнотов и тетрадей листков.
– И какое же сегодня число? – спросил Лядов. – Интересно узнать.
– Осень уже вступила в свои права. Листья желтые кружатся, – сказал доктор.
– У нас на Валдайской возвышенности грибов много, – произнес Лядов. – Опята пошли...
– А точнее? – спросил доктор.
Он решил, что любой ценой – хитростью ли, шантажом – вытащит из своих коллег правду о цели их путешествия.
Ничего хорошего он от него не ждал.
Вернее всего, Берия намерен каким-то образом распространить свою власть на всю Землю. Но как?
В этой версии не все состыковывалось.
Во-первых, вакцина действует лишь два-три дня – дальше удерживать распад не было физической возможности. По крайней мере доктор этого добиться не мог.
Во-вторых, у Берии попросту не было сил, чтобы захватить Верхнюю Землю. Значит, все это пустой номер?
Но тем не менее Берия кинул все силы на то, чтобы отправить двух своих клевретов в живой мир. Хотя бы на три дня.
Значит, они должны совершить там, наверху, нечто ужасное.
С помощью вакцины Леонида Моисеевича...
– Доберемся, определимся, – сказал Майоранский.
– Значит, вы садитесь в поезд и едете туда? – спросил доктор.
– Примерно так, – ответил Лядов.
– Это может оказаться не так просто, – сказал доктор.
– Почему же?
– Сколько лет вы здесь? Не интересовались?
– Шесть или семь, – сказал Лядов. – Как кончили зарплату выдавать и народ разбежался. В первой половине девяностых годов.
– А вы еще давнее? – Леонид Моисеевич обернулся к старшему шахматисту.
– Это не играет роли, – ответил Майоранский.
– Еще как играет, – сказал доктор. – За это время все изменилось. У вас есть документы?
– Лаврентий Павлович обещал, что все будет сделано, – сказал Лядов.
– Я допускаю, что они будут, но я не уверен, что они такие же, как те, что используют наверху.
– Ах, перестаньте нас пугать, – сказал Майоранский. – У нас важное дело, и руководство примет нужные меры.
– Все нужно предусмотреть. Например, билет на поезд, деньги на расходы.
– Достанем, – уверенно ответил Майоранский.
– Тогда вам опасно ехать на поезде, где любой пассажир может вас раскусить. Вы же мастодонты, вы же – старики хоттабычи.
– Кто? – удивился Майоранский.
– Был такой, – сказал Лядов. – Не обращайте внимания.
– Потом вам нужно идти к вашему объекту. Там часовые?
– Ах оставьте, я там знаю каждую кочку! – сказал Лядов. – И вернее всего, там нет никаких часовых.
– Лядов! – остановил его Майоранский.
– Слушаюсь и повинуюсь. Хотя зря вы дрожите.
– Мы хотим, чтобы наше дело благополучно завершилось и мы смогли бы вернуться сюда, выполнив важное задание.
– Черт его знает – захотим ли мы... – протянул Лядов.
– Это идиотизм, и с ним надо бороться. Сколько вы там проживете?
– Значит, поездом до Бологого, потом по шоссе? – спросил доктор, рассудив, что именно до той станции им ехать. – Сколько всего времени на дорогу?
– Мы пересядем в Бологом на местный рабочий поезд, – сказал Лядов. – Он нас довезет до совхоза.
– До какого совхоза?
– Лядов, помолчите! – взвизгнул Майоранский.
– Молчу, молчу.
– И от станции... – продолжил Леонид Моисеевич.
– Если вы не знаете, – вмешался Майоранский, – значит, вам не следует знать.
– Отличная идея, – согласился доктор. – Следовательно, до места меньше суток.
– Меньше суток, – сказал Лядов. – Я как-то за пять часов на машине добрался. Правда, шофер был классный. Ведь только последние километры нормальная дорога проложена. А от Бологого – сами понимаете...
– И сколько времени вам понадобится на месте?
– Сколько нужно.
Доктор развел руками.
– Тогда я отказываюсь работать. Вы еще не поняли, что ваше здоровье и, может быть, жизнь зависят от того, насколько точно мне будет известно ваше расписание. Но если вы боитесь врагов и американских шпионов, то посмею вас заверить, что американских шпионов здесь не водится, троцкистам я тоже ничего не сообщу.
– Не говорите глупостей, – возмутился Майоранский. – Какие американцы? Кто говорит об американцах?
– Но в чем же дело?
– Секрет – всегда секрет, – сказал Лядов и засмеялся. – Хорошо, слушайте. По прибытии на место мы займемся серьезной работой. Нам надо подготовить ликвидацию складов отравляющих веществ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
