– Вы думаете... – Гоглидзе не закончил фразы, потому что не знал точно, в чем же уважаемый батоно доктор подозревает этих шахматистов. Как называл своих агентов Берия.
– Что бы вы сделали на месте Лаврентия Павловича, ну?
– Я бы? Я бы послал людей, надежных сотрудников.
– И много их здесь?
– Совсем не встречаются, – признался Гоглидзе.
Он даже развел руками от безнадежности, он провел в этом мире больше двадцати лет по земному счету и не переставал удручаться, насколько плохо все здесь в Чистилище устроено. Правда, у Гоглидзе была одна мечта – неосуществимая, но сладкая: добраться до Тбилиси, где осталась настоящая жизнь, где вечерами хорошие люди гуляют по проспекту Руставели, где пахнет шашлыками и дорогими духами, по улице скользят дорогие машины и каждому вслед можно сказать «Гоги поехал», «Гиви поехал» с уважением или презрением.
Он понимал, что стоит поделиться мечтой с кем-нибудь в этом проклятом подземелье, как его поднимут на смех. Даже сам Лаврентий Павлович, даже Леонид Моисеевич. Так что приходилось молчать.
Леонид Моисеевич перешел на шепот.
– Лаврентий Павлович решил, – произнес он, – что отправлять сотрудников без наблюдения и, если надо, поддержки слишком рискованно. И тогда решено направить с ними негласно... – На последнем слове доктор сделал значительную паузу.
Гоглидзе уловил ее значение и склонил черную голову.
– Этот сотрудник, – доктор показал на прикрытую дверь, – срочно получает от нас дозу вакцины. Но вы его не видели, я его не видел, и даже Лаврентий Павлович его не видел. Вы меня поняли?
– Конечно, как не понять! – громким шепотом ответил Гоглидзе, потрясенный мудрой предусмотрительностью Лаврентия Павловича.
– У меня есть указание, – закончил монолог Леонид Моисеевич, – сделать все в режиме специального обслуживания. Ни один человек в мире, кроме вас, Георгий, этого велосипедиста не видел. Кстати, это не простой велосипедист, а родственник одного человека из членов Политбюро.
– Ой, – сказал Гоглидзе.
Он был эмоционально переполнен и мог взорваться от избытка чувств.
Именно в этот момент вошел сам Берия со своими агентами.
Гоглидзе шумно сглотнул слюну и принялся преданно смотреть на генерального вождя.
– Вольно, – сказал Берия, не придав значения интенсивности взгляда, – давайте поскорее готовьте наших товарищей.
Вакцина, включавшая несколько кубиков крови пациентов, была уже готова, созрела, как говорили в лаборатории.
Доктор сам ввел ее шахматистам. Те посматривали на него с опаской, но подчинялись.
Берия стоял вблизи и не спускал глаз с рук доктора, словно мог уследить тот момент, когда доктор вкатит его сотрудникам смертельный яд.
Нет, конечно, Берия этого не мог уловить, но стоял потому, что знал: его присутствие, его взгляд действуют на всех здесь, как взгляд кобры на кролика.
– Теперь отдых, – сказал Берия за доктора.
– Правильно, – согласился доктор. – Только это не отдых – это возможность организму внедрить вакцину в кровеносные сосуды. Однако прошу вас далеко не отходить. Потому что только я могу определить момент, когда вам следует уходить наверх. Только я.
– Смотри у меня, – впустую пригрозил Берия.
– Смотрю, – как бы пошутил в ответ доктор, что Берии не понравилось. – Гоглидзе, – сказал доктор, – проводите пациентов в лазарет.
Там стояли койки.
Майоранский и Лядов молчали. Как молчат люди, прислушиваясь к неизвестной болезни в своем теле. Они знают, что отравлены, но еще не знают, в чем это выразится.
– Ты иди, – сказал Берия доктору, – я с ними побуду.
– Времени осталось немного, – сказал доктор.
– Не волнуйся, Леонид Моисеевич, – вдруг подобрел Берия, неправильно прочтя мысли доктора.
– Я постараюсь, – ответил доктор. Он думал о том, как незаметно ввести вакцину Егору.
Он был бы рад, если Егор откажется от путешествия, и в то же время был бы в отчаянии, если Егор испугается. Он верил в злой гений Берии.
– Тогда я вас оставлю на несколько минут? – вежливо сказал доктор.
– Давай топай, – сказал Берия. – Нам еще надо перекинуться несколькими словами.
Доктор быстро вышел в лабораторию.
– Готова вакцина? – спросил он.
– Готова. А как они?
– Вроде бы все в порядке. Но Лаврентий Павлович, – доктор снова перешел на шепот, – не хочет, чтобы кто-нибудь из них случайно увидел велосипедиста. Дай мне шприц. Я введу вакцину снаружи, где он меня ждет. Ну, быстро! А то Лаврентий Павлович позовет меня и будет сердиться.
Гоглидзе не возражал, когда доктор сам схватил шприц и поспешил наружу.
От двери обернулся и сказал:
– Если Лаврентий Павлович спросит, где я, скажешь, что живот схватило. Сейчас буду.
– Живот? Схватило? – Этот предлог показался Георгию невероятно смешным. Он захихикал.
Доктор кивнул охраннику снаружи, тот кивнул в ответ.
Он прошел к складу.
Обернулся перед открытой дверью.
– Ты здесь? – спросил он тихо.
– Заходите.
– Протяните руку, – сказал доктор.
Егор быстро заговорил:
– Сообщите обо всем генералу и Люсе. Та же улица, дом 45...
Глава 11
Егор Чехонин
К счастью для Егора, Берия не продумал, как быстро доставить своих агентов к переходнику.
Он не захотел расставаться со своим «Паккардом», поэтому младшему агенту, Лядову, выдали дамский старенький велосипед, на котором он ехал медленно, с трудом крутя педалями.
Майоранский уселся в коляску рикши, уверенно поставив подошвы ботинок на приступку перед креслом, словно всю жизнь только и ездил на рикшах.
Так они и ехали за экипажем первого консула.
Егор быстро шел в квартале позади, иногда переходя на бег, но никто не догадался оглянуться и заметить его. Даже Берия.
Правда, устал он сильно. Все-таки бежать полчаса – это занятие не для человека в Чистилище.
Переходник, оказывается, располагался в кирпичном корпусе заброшенного завода.
Процессия скрылась в нем, и, когда Егор подошел к разбитому окну, он услышал, как гулко разносятся голоса в обширном пространстве.
Берия окликнул:
– Феничка! Ты где?
Посыпались кирпичи, из них вылезла страшная, толстая, покрытая шерстью или рваной ватой фигура – лысая голова поднималась из этой массы, как желтый бильярдный шар. Нет, скорее существо было похоже на преувеличенного новорожденного орленка. Может, таким и был птенец птицы Рокк.
– Ну вот, – загудел Феничка, – а я уж ждать раздумал. На что, думаю, мне спать, раз никто не придет, вы заняты, дела у вас, заботы, разве я не понимаю, я ведь все понимаю...
– Как дела с переходом? – оборвал его Берия.
– Теплится, зиждется, молотится, – ответил Феничка. – До ста досчитайте, и можно лезть. Головкой вперед, все равно не вернетесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
