Читаем без скачивания Портрет кудесника в юности - Евгений Лукин

Глеб Кондратьич предпочитал водочку, но заказал коньячок.

– То есть, как я понимаю, проблемы с трудоустройством… – задумчиво подбил он итог.

– Да вот амулетишко бы мне какой… – приниженно попросил Толь Толич. – А то, куда ни сунешься, везде отказ. Назад дороги нет, частным фирмам качков да снайперов подавай! Верно говорят: пока молодой, всем нужен, а чуть состаришься… – Вздохнул, безнадёжно махнул рукой. – Вот в «Валгалле» вроде охранник требуется – так я туда уже идти боюсь. Там меня и на порог не пустят – без рекомендации…

Не сводя с просителя размышляющих глаз, Портнягин машинально потрогал краешком рюмки нижнюю губу. Мудро поступил Толь Толич, что побоялся идти в «Валгаллу». Владельца этой фирмы Глеб знал лично, один раз даже пробовал его колдовать, правда безуспешно. Прожжённый атеист Эгрегор Жругрович Двоеглазов был известен в узких кругах не только расчётливой дерзостью финансовых операций, но ещё и неистребимой лютой ненавистью ко всем ментам – особенно бывшим.

– А почему без рекомендации? – поинтересовался Глеб. – Вам же вроде характеристика положена с места службы…

– Да есть характеристика! – жалобно вскричал Толь Толич. – Есть! От полковника Добротникова, чтоб ему отставки не видать! Так ведь её показывать нельзя никому!

– Ну мне-то можно, – успокоил Портнягин, охваченный нездоровым любопытством. – С собой она?

Нет, всё-таки правильно не послал он сегодня Лютого по телефону! Цирк бесплатный… А нечего было рвение своё служебное показывать! Участковый? Ну так и занимался бы тем, что поручено! А то, понимаешь, керосин у него вспыхнул – грабителей он обезвреживать на склад полез…

Кряхтя, шурша и ёрзая, бывший сотрудник милиции извлёк сложенную во много раз бумагу и подал Глебу. Тот начал читать – и сразу же чуть не присвистнул. Да-а, с такой характеристикой, пожалуй, и в трудовую колонию для исправления не примут. Чего стоил один только перл: «Поскользнувшись на мозгах потерпевшего, впоследствии пытался оформить ушиб как боевое ранение»!

– Так… – вымолвил наконец Портнягин, кладя документ на стол и с сосредоточенным видом разглаживая многочисленные его перегибы. – Никакого амулета не надо. Вот эту характеристику сегодня им и представишь…

– Да как же… Глеб Кондратьич… – пролепетал Лютый.

– Заряжу, заколдую, – неумолимо продолжал Портнягин, – и сойдёт она, родимая, за положительную. Но подавать, учти, нужно будет самому Эгрегору Жругровичу. И никому другому, понял? Заклинания у меня персональные, так что для всех остальных она, какой была, такой останется… Кстати, и для тебя тоже, Толь Толич… Ну, тебе-то, я думаю, это всё равно!

Несколько секунд бывший участковый, бывший сотрудник сто сорок шестого отдела тупо смотрел на расстеленную посреди столика бумагу, потом поднял глаза, явив смятое сомнением лицо.

– Платить – сейчас? – с подозрением спросил он.

– С первого жалования рассчитаешься, – сказал Портнягин – и это почему-то сразу же успокоило Толь Толича.

– Ну так давайте я, Глеб Кондратьич, хотя бы за коньячок заплачу… – засуетился он. – А то как-то, знаете, не камуфло…

Видимо, хотел сказать «комильфо».

– С ума свихнул? – зловеще осведомился старый колдун Ефрем Нехорошев, после того как вернувшийся домой Глеб, заливаясь счастливым смехом, поведал о том, что случилось. – Сколько раз тебе повторять: не связывайся с ментовкой! Не действует на них колдовство!

– А при чём тут ментовка? – с циничной ухмылкой отвечал ему Портнягин. – Из ментовки его уже выперли…

– Голова ты стоеросова! – вскинулся колдун. – Бумагу-то ему полковник писал! Полковника-то ещё, чай, не выперли! Удачу нам спугнуть хочешь? Так это запросто…

– Ефрем… – попытался урезонить учителя Глеб. – Ты что, не понял, в чём фишка? Не было тут колдовства! Вообще не было… Прикалывался я! А теперь прикинь: припрётся он сейчас к Эгрешке в «Валгаллу»… Мало того что бывший мент, так ещё и с такой бумагой!

– Да? – гневно пробурлил старый чародей, испепеляя озорника тёмным взором. – А репутация для тебя что-нибудь значит? Завтра же по городу разнесут, что мой ученик подрядился сколдовать – и не смог! Это как?

Уже то, что Ефрем Нехорошев, на дух не переносивший иноязычных речений, употребил слово «репутация», издевательски его при этом не исковеркав, свидетельствовало, насколько взбешён был старый кудесник. Портнягин закряхтел и в затруднении почесал ногтями короткую стрижку за ухом.

Влекомый жаждой мести, о репутации он как-то не подумал.

Тягостное молчание было прервано сигналом сотовика.

– Говорите… – буркнул Портнягин.

– Глеб Кондратьич?.. – рассыпался бисером теперь уже знакомый голос Толь Толича. – Благодетель вы мой!.. Век вас не забуду! Приняли меня в «Валгаллу»! Начальником охраны приняли!..

– А-а…ре… к-комендация? – Ученик колдуна очумел до такой степени, что начал заикаться. Впервые в жизни.

– Сошла за положительную! – слезливо кричал Лютый. – Как вы и говорили, Глеб Кондратьич! Пришёл я к Эгрегору Жругровичу, очередь выстоял в кабинет… Вхожу, подаю характеристику… Ох, и долго он читал, ох, долго! Я чуть не помер, пока он её читал… Потом отложил, стал на меня смотреть. Смотрел-смотрел – и говорит этак, знаете, раздумчиво: «Значит, хороший ты человек, если тебе эта сука такую рекомендацию дала…» И взял!!!

Чему ухмылялся бес

…и кошмар уселся лапками на груди.

То ли с годами старый колдун стал мягче и уступчивей, то ли новый его ученик являл собою чудо упрямства и настырности, но с приходом Глеба Портнягина пропахшая зельями и травами квартирка на верхнем этаже дряхлой хрущёвской пятиэтажки пошла трещинами не только в прямом смысле. Переменами тянуло из всех щелей.

Персональный сайт Ефрема Нехорошева неуклонно наращивал рейтинг – к великой досаде кота Калиостро, которому теперь категорически запрещалось свешивать серо-белые лохмы на экран компьютера. Вот и теперь, получив щелчок по хвосту, котяра махнул с монитора на пол и уставил на Глеба бледно-зелёные неодобрительные глазищи.

– Мяу, – произнёс он с оскорбительной внятностью.

Следует пояснить, что друг другу кошки никогда не говорят «мяу» – ломаный кошачий употребляется ими исключительно для общения с людьми (английская пиджин-мява использует в подобных случаях не менее издевательское словечко «мью-мью»). Единственное отступление от правила – это разминка голосовых связок перед дракой, когда коты стоят носом к носу и каждый старается уязвить соперника пообиднее. Здесь «мяу» вполне уместно: чурка ты, дескать, человекообразная – как ещё с тобой говорить?

Глеб Портнягин на оскорбление не отреагировал – и Калиостро с брезгливым выражением спины прошествовал в самый тёмный угол, где произвёл нехитрый кошачий приём, а именно: рассыпался на молекулы и собрался воедино уже за пределами комнаты.

– Во дурёха! – поделился Глеб, не отрывая глаз от монитора. – Послушай, что пишет… «Уже три года я пытаюсь самостоятельно выйти в астрал, и каждый раз меня останавливает моя девичья стыдливость. Ведь Вы говорите, что астральное тело на вид ничем не отличается от физического. Меня смущает даже не то, что я окажусь там совершенно голая, а то, что вокруг будут голые мужчины, возможно, в их числе иудеи и мусульмане. Успокойте меня: скажите, что в астрале принято хоть чем-нибудь прикрываться…»

– Слышь! – вспылил колдун, с треском захлопывая ветхую чёрную книгу времён самиздата. – Ну вот куда она лезет и зачем, семиделка шутова? К высшим тайнам приобщиться или мужские причиндалы разглядывать?

– Тут от неё ещё один вопрос, – с ухмылкой доложил Глеб.

– Давай.

– «Вы пишете, – явно развлекаясь, огласил юноша, – что Мембрана, отделяющая астрал от Царства Небесного, играет также роль Преобразователя, поскольку пребывающие там души значительно превосходят по размерам души живых людей. На входе в ЦН душа увеличивается, на выходе – сжимается…»

– Дальше… – прогудел колдун, мрачнея на глазах.

– «Однако Христос сказал, что в Царстве Небесном „ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии“. Значит ли это, что, пройдя через Преобразователь, душа лишится также половых признаков?»

– Мужика ей надо, – хмуро заметил Ефрем. – Но это уже её проблемы. Значит, ответь этой дамочке так… Хотя нет, погоди! – Встал, приблизился. Сурово сдвинув брови, вперил тяжелый взгляд в монитор: – Оставь без ответа!

– Почему?

Кудесник лишь загадочно усмехнулся. Заподозрив неладное, ученик всмотрелся пристальнее – и вдруг отпрянул от экрана.

– Ах, ты, падла! – изумлённо выдохнул он.

Энергетика у буковок была мужская. И не просто мужская – знакомая была энергетика…

– Умник какой-то развлекается… – проворчал Ефрем.

Лихорадочно протерев кулаком третий глаз, юноша напряг астральное зрение – и отпрянул от экрана вторично: