— Естественно, — улыбнулся парень, вставая с кресла, оставляя под стаканом несколько купюр и подхватывая за ручку чемодан девушки. — Пошли?
— Пошли, — ответила девушка поднимаясь с кресла. — Я и правда голодная. Все эти перелёты… утомляют.
***
Глава 45
***
— Ну как тебе новые ощущения? — расплылся в своей неприятной улыбке Иван Сергеевич Говорков, позывной «Говорун», глядя на стоящего перед ним Тому. — Нравится?
— Пока не успел оценить, — признался тот. — Болезнь была тяжёлой. Мне постоянно хочется есть. И даже не есть, а жрать! Выгляжу, как ходячее анатомическое пособие по строению человеческого скелета. Но то, что колено и рука восстановились — безусловно радует.
— Ну ничего, — стала улыбка Говоруна чуть более самодовольной. — Успеешь ещё оценить — жизнь она длинная. Как твой приятель? Помогло?
— Да, — кивнул Тома. — Его состояние стремительно улучшается. Но он всё ещё без сознания. Я бы очень хотел присутствовать рядом с ним, когда он, наконец, откроет глаза. Это возможно, Иван Сергеевич?
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Дело ведь ещё не сделано. Кашим жив.
— Мне повторить попытку? — уточнил Тома. Его собеседник отрицательно покачал головой.
— Нет, — произнёс Говорун отворачиваясь к большому панорамному монитору, вмонтированному в стену и выполненному в стилизации под обычное большое окно с видом на окружающий космос. — С учётом наличия у Кашима вскрывшейся серьёзной команды поддержки, рисковать тебе не вижу смысла.
— То есть, вы оставили мысль о том, чтобы его устранить? — удивился Тома.
— Нет, конечно, — не поворачиваясь, пожал плечами Иван Сергеевич. — Пока Кашим жив, я сам нахожусь в постоянной опасности. В постоянных бегах. Это утомляет.
— А вы уверены? Уверены, что ему действительно есть до вас дело? Я ведь правильно понимаю, что тогда, в Киото, ваша встреча была случайной? — решил уточнить Тома.
— Случайности и Кашим? Издеваешься? — хмыкнул Говорун и даже оглянулся на своего собеседника. Но потом повернул голову обратно к монитору. — Ты ещё слишком плохо знаешь Кашима, парень. Он никогда не оставляет своих дел незавершёнными. Никогда. Пунктик у него на этом. При том, у него поистине дьявольское терпение. Месяц пройдёт или год, или шесть лет — плевать. Он ничего не забывает. Но и не делает ничего без выгоды для каких-то своих планов. Для каких-то своих текущих целей. Эффективен, как робот…
— Вы ему завидуете? — предположил Тома.
— Нет, — пожал плечами Говорун. — Чему завидовать? Отсутствию эмоций? Равнодушию? Он же не радуется ничему. Не получает ни от чего настоящего удовольствия. Для него любые эмоции — всего лишь набор химических реакций организма, которые он полностью контролирует своим сознанием. Машина. Как можно завидовать машине? Да, он эффективен. Но что он с этой эффективностью делает?
— Всё, что хочет, — пожал плечами Тома. Уж он-то хорошо себе представлял, как себя ощущает Демон изнутри. Состояние «робота» он помнил прекрасно. И чего-то особенно плохого по его поводу сказать не мог. Единственно, что это состояние приходилось перебарывать, чтобы побеждать тех, у кого оно тоже было «прошито», так как два одинаковых «робота» могут биться друг с другом бесконечно… точнее, пока не кончатся ресурсы организмов, на которых эти «роботы» работают. Они ведь одинаковые. И значит — одинаково эффективные.
— А что он хочет? — повернул голову к собеседнику Говорун и саркастически улыбнулся. В этот раз была не ухмылка, а именно улыбка. Она не делала лицо этого человека угрожающим, как обычно. Он даже, в какой-то степени показался симпатичным. Вот только сам вопрос… Сам вопрос заставил молодого человека глубоко задуматься. Ведь действительно: чего хочет «робот»? Раньше Томе такое даже в голову не приходило. Он пользовался этим состояние автоматически. Не пытаясь его анализировать.
— Ничего, — с удивлением открыл для себя что-то новое в этом мире Тома и не смог удержать в себе.
— Вот именно: ни-че-го, — снова отвернулся Говорун. — У Кашима нет своих желаний. Ему всегда необходим «генератор идей» рядом. Сам он может эффективно до ужаса развить, оптимизировать и воплотить чужую идею. Но родить свою… Нет. Я ему не завидую, Нагору-кун. Боюсь его — да. Уважаю — тоже да. Но завидовать? Нет. Пусть он сам мне завидует! Хотя… он же не может. Импотент эмоциональный…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Так что делаем дальше? — поинтересовался Тома, сидящий в белом кресле за белым столом в преимущественно белой комнате. Рядом, прислоненная к подлокотнику кресла стояла красивая дорогая тёмная трость с изогнутой рукояткой.
— Дальше? — задумался Говорун. — Есть у меня «наколочка» по Кашиму… Как-то он с Наследником Российского Престола очень уж дружен стал в последнее время, а жена Наследника очень театр жалует… — растянул губы в своей нехорошей улыбке он. — В этот раз обойдёмся без тонкостей и изящества. Положимся на скорость и мощь. Восьми «торпед» мало оказалось? Отправлю шестнадцать! И можно газом приправить, для надёжности. У нас тут как раз в запасниках лаборатории куча баллонов бесхозных валяется — будет, заодно, куда их пристроить.
— Как в сорок первом? С Домом Правительства? — прикинул Тома, вспомнив родной Киото.
— Думаешь, повторяться — моветон? — хмыкнул Иван Сергеевич. — А я вот думаю, что, если вариант рабочий, то глупо его не использовать
— Мне приступать? — спокойно, не выдавая каких либо эмоций, уточнил Тома.
— Нет. В этот раз ты не нужен будешь. Театр не Ассамблея ООН, там и попроще специалист справится… — подумав, ответил Говорун. — Знаешь, что? Пожалуй, съезди пока к своему другу. Для тебя задача будет позже. Займёшься подготовкой сцены для нашей «Презентации» на Детрой-1. Но это будет не завтра. Время ещё есть. Синтезировать нужное количество вируса — не одного дня дело… на наших мощностях. Потом, когда Детройт будет заражён и помещён в карантин… Ладно, это дело будущего.
— Я могу лететь домой?
— Лети, — не оборачиваясь, ответил Говорун. — Я свяжусь с тобой, когда ты понадобишься.
— По потраченным деньгам отчитаться? — напомнил Тома.
— Не надо. Себе оставь, — поморщился Говорун.
— Сто миллионов? — приподнял бровь молодой человек.
— Считай авансом. Или тебе не нужны? — повернулся к нему с насмешкой во взгляде Иван Сергеевич.
— Да даже и не знаю, — подумав, пожал плечами Тома. — Аниме моё уже практически готово…
— Второй сезон снимешь, — ответно пожал плечами Говорун.
— Второй сезон… — в этот раз молодой мангакка задумался куда как серьёзнее.
***
Знакомая больничная палата элитной частной клиники. Всё те же тихо работающие приборы. Всё тоже чуть приоткрытое окно. Всё та же чуть колышущаяся занавеска. Всё те же цветы на подоконнике. Всё тот же человек на кровати. Всё тот же парень на стуле рядом с кроватью.
Только теперь, закрыты глаза были у обоих. И оба выглядели измождёнными. Тот, что лежал в кровати, исхудал ещё сильнее и был бледен. Тот, что сидел на стуле рядом с кроватью отличался от него только гладко выбритым лицом и наличием ещё и темных кругов под глазами.
Тот, что сидел на стуле… спал. Он пришёл сюда глубокой ночью. Персонал дежурной смены даже, поначалу, не хотел впускать его. Но опять же: деньги решают проблемы. Не все, но довольно многие. Хотя, если верить еврейской мудрости, то: «Проблемы, которые возможно решить всего лишь деньгами — это не проблемы, а расходы». И действительно — какие проблемы с допуском посетителя в неурочное время могут быть в ЧАСТНОЙ, да ещё и элитной клинике? Тем более, что посетитель постоянный, который и оплачивает счета пациента?
Нет, это не проблемы. Расходы на дополнительную опцию, не включённую в основной пакет услуг. Всего лишь.
Возле стула посетителя стоит прислонённая к нему изящная дорогая трость с изогнутой рукояткой. На тумбочке, что рядом с койкой пациента, стоит большая плетёная корзина с фруктами. С противоположной стороны от трости, возле стула посетителя, стоит на полу красивый даже с виду совсем не дешёвый рюкзак. Спокойствие.
