- Моя перчатка лежит на столе, - с невозмутимым спокойствием произнес Берингар, - остается только поднять ее. Я от своих слов не отказываюсь!
- Господин мой король, - вмешался Кадфаэль, возвышал голос, чтобы перекрыть поднявшийся вокруг стола ропот, - нельзя утверждать, что в этом деле нет никаких указаний на связь кинжала с определенным человеком. А лучшим доказательством того, что камень отломан именно от этого кинжала, послужит сам кинжал. Вот он - пусть ваша милость убедится собственными глазами.
Монах протянул оружие, и Берингар, подойдя к краю помоста, словно во сне взял его и в трепетном молчании преподнес королю. Глаза мальчика следили за ним с беспокойством, а во взгляде Курселя застыли неверие и ужас - как будто призрак, восстав из небытия, явился, чтобы уличить его. Стефан осмотрел кинжал, со знанием дела оценил тонкую работу, попробовал, легко ли выходит клинок из ножен, и с растущим любопытством примерил топаз к обломанному серебряному когтю на рукояти.
- Несомненно, камень от этого кинжала. Все видели? - Стефан посмотрел вниз на Кадфаэля и спросил: - Как ты его раздобыл?
- Говори, дитя, - поощрительно сказал монах мальчику, - расскажи королю все, что ты сейчас поведал мне.
Мальчик разрумянился и сиял от возбуждения, которое пересилило его страх. Звонким от сознания собственной значимости голосом он изложил всю историю столь же безыскусно, как перед этим преподнес ее Кадфаэлю, и никто из присутствующих не усомнился в правдивости его слов.
- ...я сидел в кустах у самой воды, так что он меня не заметил. Зато я его разглядел. Ну а как он ушел, я тут же нырнул туда, куда что-то плюхнулось, и вытащил этот нож. Я живу у реки, родился у реки, и мать говорит, что я научился плавать раньше, чем ходить. Ножик я оставил себе что тут дурного, раз хозяину он не нужен. Это тот самый нож, мой господин, и коли вы все посмотрели, можно, я заберу его назад?
На какой-то миг король позабыл о всей серьезности дела, в котором предстояло разбираться, и улыбнулся раскрасневшемуся бойкому мальчугану. Пленительная улыбка Стефана излучала доброту, которая отличала его натуру, пока проснувшееся честолюбие не побудило его вступить в нелегкую борьбу за престол и усвоить суровые правила такого рода состязаний.
- Стало быть, рыбу сегодня разделывали ножом, усыпанном драгоценными камнями, не так ли, мой мальчик? Воистину по-королевски. Кстати, и рыба получилась отменная. Ты ее только ловишь, или готовить тоже умеешь?
Мальчик смущенно признался, что ему помогал повар.
- Ну что ж, с этим делом ты справился совсем недурно. А теперь скажи: знаешь ли ты человека, который выбросил нож в воду?
- Нет, мой господин, имени его я не знаю. Но я узнаю его, если увижу?
- Так посмотри вокруг. Ты видишь его? Он здесь, в зале?
- Да, мой господин, - отозвался мальчик и указал пальцем прямо на Адама Курселя. - Это тот самый человек.
Все глаза обратились к Курселю - самому испытанному и осмотрительному из приближенных короля. На мгновенье зал погрузился в молчание. Казалось, никто не дышал, все замерли, и само здание ратуши излучало напряжение.
- Ваша милость, это наглая ложь! - с едва сдерживаемым гневом заявил Курсель. - У меня никогда не было этого кинжала, и я не мог забросить его в реку. Я отрицаю, что когда-либо держал эту вещь в руках или даже видел ее до сегодняшнего дня.
- Ты хочешь сказать, - холодно спросил король, - что этот ребенок лжет? По чьему наущению? Уж не Берингара ли - мне что-то сдается, что он ошарашен появлением этого свидетеля никак не меньше, чем ты или я сам. Неужели я должен поверить, что бенедиктинский орден подбил мальчишку сочинить подобную историю? Но с какой целью?
- Ваша милость, я уверяю, что это глупая ошибка, недоразумение. Может быть, мальчик и на самом деле видел то, о чем говорит, и достал кинжал из реки. Но он ошибается, заявляя, что видел меня. Я не тот человек! Я отрицаю все, в чем меня обвиняют!
- А я настаиваю на этом, - провозгласил Хью Берингар, - и пусть меч нас рассудит!
Король обрушил кулак на стол с такой силой, что затрещали доски, подскочили чаши и расплескалось вино.
- Довольно! Я сам хочу во всем разобраться, мне необходимо установить истину. - Он снова повернулся к пареньку и, сдерживая раздражение, более мягким тоном сказал: - Ты уверен в том, что видел именно этого человека? Если у тебя есть хоть какие-то сомнения, не скрывай их - ошибиться не грех. Может, ты видел кого-то другого, похожего телосложением или цветом волос? Но если ты все же уверен, то говори и ничего не бойся.
- Я уверен, - промолвил мальчик, сдерживая дрожь, но без колебаний, я видел именно его.
Король откинулся в своем большом кресле, с силой ударил кулаками по подлокотникам и призадумался, а потом бросил мрачный, недовольный взгляд на Хью Берингара.
- Похоже, теперь, когда мне больше всего нужна свобода действий и скорость, ты повесил мне камень на шею. Я не могу отмахнуться от того, что услышал, и должен докопаться до истины. Но закон решает такие дела неспешно, а я не могу тратить время на судебные процедуры. Ничто не заставит меня выступить позже, чем через два дня! У меня свои планы, и я не позволю их менять.
- Задержки не будет, - сказал Берингар, - если ваша милость разрешит судебный поединок. Я обвинил Адама Курселя в убийстве и стою на своем. Если он примет вызов, я готов сразиться с ним без лишних церемоний, не тратя время на подготовку. Тогда ваша милость получит результат уже завтра, а послезавтра вы сможете выступить в поход, избавившись от этого бремени.
Во время этого разговора Кадфаэль не отводил глаз от лица Курселя и с тревогой отметил на нем признаки возвращавшейся уверенности. Испарина, выступившая на лице Адама, уже исчезла, а затравленный взгляд сменился улыбкой. Теперь, когда он был загнан в угол, у него оставалось только два выхода: долгая судебная волокита с бесконечными расспросами или поединок и в нем Курсель усмотрел свое спасение.
Кадфаэль заметил, как он окинул Берингара с головы до пят пристальным, оценивающим взглядом, и понял, какие мысли роились в голове Курселя. Противник молод, с виду не слишком силен, на полголовы ниже, чем он, неопытен и самоуверен - он будет легкой добычей. Отправить обвинителя на тот свет будет совсем несложно, а на этом все и кончится - опасаться будет нечего. Небеса укажут правого, и никто не посмеет усомниться в справедливости Божьего суда, даже Элин, не подозревающая о том, что он причастен к гибели ее брата. Он отделается и от слишком настойчивого соперника, и от обвинения, которое будет признано ложным. В конце концов, все складывается для него не так уж плохо, и может завершиться наилучшим образом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
