Джон мельком посмотрел на старуху.
— С-с-с, — сглотнула она слюну.
— Вот счастье-то… — устало выдохнул мужчина.
Олифия все же нашла в себе силы легонько улыбнуться, но это была скорее улыбка хищницы.
— Мы не самые интересные персонажи этой истории, Герта. — Ведьма понимала: чтобы сохранять настрой не самой адекватной участницы группы, нужно поддерживать её чудачества. — Я древняя ведьма и не скрываю этого. Да, Алька старше меня. Может быть, лет на сто, я точно не знаю. Крюгер, — кивнула зеленоглазая в его сторону, — бывший капитан Увертюрных Крыс, украл несколько наработок и ушел на вольные хлеба. Кто-то о нем слышал, для других же это просто медленно умирающий охотник. — Сам Крюгер никак не отреагировал на краткий рассказ о себе, но тень воспоминаний отразилась в помутневших глазах, быстро уступив бликам пламени. — Кланес. — Следующий кивок, только теперь в сторону некромантки. — Обычная ведьма, как и многие другие, и, опять же, не секрет, что некротическая эссенция по-особому влияет на живые тела.
— С-с-с, истинно так, — медленно и вдумчиво закивала Кланес.
— Хм-м, — слегка расстроилась Герта.
— Но что насчет тебя? — перешла в наступление Олифия, кивнув последний раз, теперь уже на Герту.
— Меня?
— Да, среди нас всех ты… выделяешься. — Ведьмы посмотрели друг другу в глаза. — Расскажи о себе.
Звонкий смех пронесся между лесными исполинами.
— Я как открытая книга, госпожа. — Герта одним движением встала на ноги, приподняв края сорочки как платье. — Мое детство в тумане, но вот юность ясна и прекрасна. Скрытая от охотников родной мамой Беладонной, я росла и училась магии у своего шабаша… Люблю петь, — мечтательно протянула девушка. — Все же магия другая, а любовь к искусству у меня от мамы. — Герта протянула несколько нот, демонстрируя, что её голос действительно ласкает слух.
— А шрамы? — подключился Крюгер.
Звуковая ведьма резко посмотрела на охотника, широко раскрыв глаза. Явная растерянность и нотка безумия промелькнули на лице. Но, когда взгляд вернулся к наблюдению за двигающимися языками пламени, расслабленная улыбка тоже вернулась на губы девушки.
— Это мой перфоманс миру… — Тонкие пальцы прошлись по красным линиям на руках. — Каждый из них — это выступление, игра. — Разноцветные глаза снова поднялись на спутников. — Как и каждое убийство, это искусство.
— Значит, ты странствующий… бард, показывающий свои мрачные истории? — Олифии потребовалось усилие, чтобы подавить насмешливую ухмылку.
— О! Как красиво! Да! Да, это я. — Герта встала. Ей захотелось почувствовать колючую траву под ногами, ощутить холодный ветер, дующий с поля, почувствовать одиночество.
На этом разговор закончился, и мертвецы слушали пение баньши, покачиваясь словно ему в такт. Живые же слышали пение сломанной девушки, разум которой был испорчен безвозвратно. Олифия знала, что все, сейчас сказанное Гертой… было ложью. Романтичная история про певицу со смертельным искусством — на деле история о маленькой девочке, которую поймали охотники.
Герта отошла от стоянки, скрывшись в тени дерева. Ветер трепал темные волосы, слегка опалял кожу. Но пение не прекращалось.
Больше пятидесяти лет Герта находилась в подвалах церковной инквизиции, и из-за особой силы магии люди ставили эксперименты. В том числе по рождению новых детей, пытаясь повторить антимагический звук ради последующего улучшения вагнер-пушек.
Герта тихонько смеялась в наступающей тьме новой ночи.
Следы на запястьях — попытки освобождения из плена, след на животе — нежелание носить нового подопытного для церковников. Но все же девушке удалось сбежать — в знаменитую, но с каждым годом забывающуюся «ночь побега». Когда красный оборотень смог выбраться из подземелий и попутно выпустил на улицы Пьетро много сломанных душ. Одной из них и была Баньши, и только после пятидесяти тел разум вернулся к ведьме, но вместе с тем она заперла себя в мирке, где все сложилось иначе.
Так проще, так легче, у всего должна быть цель. Кто-то должен заплатить.
Каждую ночь похода Герта подходила к воскрешенным Кровавым оборотням, всматривалась в зеленые огоньки их глаз и шептала: «Я выдумала вашего героя», — даже не осознавая, что тот самый герой сейчас был лишь запчастями для других.
Чуть ближе к новому рассвету первым проснулся Крюгер. Закаленный охотник и так спал вполглаза, а дыхательная маска вовсе лишала долгого сна. Костер почти погас, все еще не вспыхнувшие солнца совсем не грели. Герта, съежившись на боку, тряслась от холода. Видимо, проблуждав по лесу, она только сейчас смогла уснуть.
Подкрутив вентиль на маске, Джон снова надел свои сапоги… Бросил короткий взгляд на спутниц, в особенности на «доставучую-ненормальную-психопатку». Снова тяжелый выдох. И быстрым движением его накидка оказалась на её груди.
Дрожь от холода ушла.
* * *
Один из четырех мертвецов смотрел по периметру. Магия хозяйки давала точные команды. Справа выход к Золотому полю, слева лагерь, впереди чаща, сзади пройденный путь. Каждый восставший смотрел в своем направлении, изредка покачиваясь в такт ветру. Зловоние и смрад вступали в бескомпромиссное противостояние с благоуханием цветов, что меняли свой цвет в зависимости от времени суток. Некро-эссенция была чужеродна для местного «моря». Но это же работало в обратную сторону.
Один из мертвецов медленно повел головой. Сначала было чувство, потом звук шагов, множества тяжелых шагов. Они еще далеко, далеко, но среди них есть тот, кто найдет госпожу. Отступать, бежать! Мертвецы, издав слабое гортанное сопение, сорвались с мест и, словно на механических протезах, быстро побежали к лагерю, перепрыгивая через любые препятствия.
* * *
— С-с-с, охотники… Целый корпус. — Кланес, водя полыхающей эссенцией, считывала все, что видели её «солдатики». — У них есть ищейка! С-с-с.
— Это не случайность! — зажглась Олифия. — Они кого-то ищут… Это не случайность, — повторила она. — Нам надо выяснить, чей запах взяла запрещенная церковью… ищейка.
Глава 33 Никакой пощады
Колонна Огненных Рыцарей медленно продвигалась вперед. Охотники, уже привыкшие к бесконечному движению, мирно шли, думая о своем. Кто закинул винтовку на плечо, кто перекинул за спину. А вот выжигатели, облаченные в тяжелые механические сапоги и перчатки с проведенными баллонами воспламеняющегося газа, не спускали глаз с Золотого моря. Их коробило, раздражало, что они проходят мимо целых участков «скверны», которую надобно сжигать, и оборотень, ведущий
