— Яйцо — это знак власти Князя тьмы, — сказал Джафримель. — В нем заключен его генетический код и часть его энергии — причем большая; без этого Яйца Князь не может выйти за пределы ада. Сантино получил доступ к коду, пользуясь своим положением ученого, но с энергией, заключенной в Яйце, ему не справиться. Однако, если найдется андрогин, который разобьет Яйцо, власть в преисподней перейдет к нему. Андрогин, владеющий Яйцом, будет править адом — а кто будет править самим андрогином?
— Сантино, — прошептала я.
Теперь все понятно. Канистры с жидким азотом, девочка с лицом Дорин — все, все было мне понятно. Демоны занимались генетическими разработками с тем же удовольствием, с каким они занимались новыми технологиями. Кстати, некоторые ученые считают, что наши гены и есть самое верное тому доказательство. Одна из величайших научных тайн, по поводу которой яростно спорили маги и генетики: могут ли демоны скрещиваться с людьми? За тысячи лет не было зафиксировано ни одного подобного случая — если не считать легенд об ангелах и земных женщинах или происхождении титанов.
Вспомнив о длинных рядах канистр, я поежилась. Итак, Сантино узнал, как можно создать нового Люцифера, которого можно будет подчинить своей воле. Этакая маленькая управляемая генетическая модель Люцифера — с использованием генетического материла Дорин.
А теперь ему нужна еще и я. Или мое тело — в качестве «инкубатора».
«Ты станешь новой Святой Девой», — услышала я его шепот, тихий и страшный.
Один раз я уже избежала подобной участи — в «Риггер-холле», где меня чуть было не записали в производительницы. Повторять этот опыт, да еще с демоном-психопатом, мне не хотелось. А как же остальные седайин и некроманты, похищенные для того, чтобы вынашивать мерзкое дьявольское отродье?
Мне бы следовало рассердиться, ведь Джафримель скрыл от меня гораздо больше, чем Джейс, но я испытывала к демону лишь чувство усталой благодарности — а почему, мне было все равно. В комнате наступила тишина. Эдди тихо выругался, и Гейб, которая перевязывала ему руку, что-то пробормотала извиняющимся тоном.
— Он хочет захватить власть над адом, — тихо сказал Джафримель. — Если это случится, то затем он захватит власть и над вашим миром.
— Он говорил, якобы делает это ради свободы, — сказала я, чувствуя, что начинаю куда-то проваливаться.
— Свободы для себя, возможно, — сказал Джафримель, пожимая плечами.
От этого движения моя голова упала ему на плечо. Я закрыла глаза. Как это тяжело — шевелить мозгами, когда сил совсем не осталось.
— И что теперь? — спросила Гейб.
— Теперь я пару часов посплю, а потом сделаю то, что должна.
— Например?
Джафримель не шелохнулся, но его руки слегка напряглись. Не умирай я от усталости, я бы это заметила.
Сон охватывал меня все же не так страшно, как смерть. Вполне естественная реакция: многие люди, спасшись от смерти, погружаются в глубокий сон. Это своего рода психологическая самозащита, которая срабатывает у тех, кто соприкоснулся с бесконечностью.
— Встану, возьму меч и разделаюсь наконец с этим подонком. Одна.
— Нет, не одна, — сказала Гейб. — Одну мы тебя не отпустим. А если понадобится, то и свяжем, Дэнни. Прошу, не начинай все сначала.
Я уже собралась послать ее подальше, когда внезапно вырубилась. Последнее, что я запомнила, был голос Джафримеля:
— Я не оставил ее перед вратами смерти, не оставлю и сейчас. Отнесу ее в постель.
Глава 39
Я проспала двадцать восемь часов.
Достаточно, чтобы Сантино успел скрыться.
Открыв глаза, я обнаружила, что лежу в постели голая, закутанная в темно-зеленое одеяло. В спальне работал климат-контроль и было прохладно, несмотря на первые жгучие лучи утреннего солнца, уже пробившиеся в комнату. Заморгав от яркого света, я приподнялась на локте.
Все тело ныло и болело — сказывались последствия плазменного удара и полной потери энергии. В подземелье я вышла далеко за рамки безопасной концентрации энергии. Мне еще очень повезет, если в ближайшие двадцать четыре часа я не буду страдать от сильнейшей головной боли.
Плечо почему-то не болело. Я дотронулась до знака демона — и меня едва не вырвало.
— Я здесь, — сказал он и обернулся ко мне. Он стоял у окна; наверное, я не заметила его из-за бьющего в глаза яркого света. А может быть, он просто не хотел, чтобы я его видела. — Отдыхай, Данте.
— Не могу, — сонным голосом ответила я, — когда Сантино…
— Его ищут. Ты ничем не сможешь помочь, если будешь слаба. — Демон тихо подошел к моей постели. — События разворачиваются, Данте. Князь тьмы уже знает, чем занимался Сантино, и отдал в мое распоряжение все силы Хеллесвранта. Теперь все наши агенты-люди ищут Сантино. Далеко ему не уйти.
Я села, потирая глаза.
— Ну да, если только он не сбежит в такое место, где нет людей, — сказала я. — Люди-агенты не помогут, если ваш демон решит залечь на дно, как сделал это пятьдесят лет назад. Кроме того, он мой. Я начала эту охоту, я ее и закончу.
Демон пожал плечами:
— Не все наши агенты — люди. Вардималь — могильщик, хоть и презирает людей; они ему нужны, очень нужны. Агенты Хеллесвранта найдут его.
— Слушай, зачем втягивать в это дело вашу полицию? Все равно они не смогут его убить. Я уже пыталась. Кстати, а где все? — спросила я, прищурившись и глядя ему в лицо. Мне очень хотелось видеть его глаза.
— Некромантка и колдун-садовник спят. Твой бывший любовник сидит в свободной комнате, оружие у него отобрали.
Тон Джафримеля слегка изменился. В нем слышалось… пренебрежение. Глаза поблескивали. Солнце светило ему в спину, делая его похожим на тень с горящими глазами.
— Мне нужно с тобой поговорить, Данте.
— Если Вардималь могильщик, то при чем здесь ты?
— Я демон высшего ранга, а он — низшего. Меня не грызет голод, как его.
Джафримель пожал плечами, но как-то не так, как обычно.
— Поэтому дьявол и назначил тебя палачом?
Демон натянуто улыбнулся:
— Меня назначили палачом, потому что я могу спокойно убивать своих братьев и сестер, Данте. Я палач, ибо Князь мне доверяет. Но мне хотелось бы поговорить о…
— Это правда? — перебила я. — Седайин и некроманты… это правда?
Последовала долгая пауза. И затем:
— Да, это правда; седайин и некроманты несут в себе ген, близкий гену демонов. Данте, мне нужно с тобой поговорить…
«О боги! Я человек, — подумала я. — Я не демон. Я же знаю, что я человек».
— Потом, — сказала я и спустила ноги на пол. Приятное тепло постели было не хуже, чем приятная прохлада, создаваемая климат-контролем. — Приведи сюда всех. Нужно кое-что обсудить.
