Тем временем вампирша спросила его истинное имя. Зная о необходимости этого, Олег ответил, и она начала:
– Я, Вереена дель Нагаль, клянусь пылающей кровью Тьмы в преданности темному магу по имени Олег Влади-миро-вич – отчество она с явными затруднениями произнесла по слогам – Давыдов исполнять все его приказания и защищать от любых опасностей. Да сгорю я в огне собственной крови, если нарушу эту клятву. – По мере произнесения ее голос все понижался, так что заключительные слова она почти прошептала. Из глаз девушки капали слезы. Тем не менее текст был верен, и Олег магическим зрением демона видел, как по мере произнесения клятвы пылающая нить опутала ауру стоящей перед ним высшей вампирши, а затем протянулась к нему. Стоило Олегу пожелать, и эта нить могла сократиться, причиняя его рабыне сильнейшие мучения, или вспыхнуть, испепеляя ее.
Едва она закончила, как Форпост, экономящий энергию, немедленно отключил ловушку. Продолжая плакать, Вереена упала на колени, словно ноги перестали ее держать, и закрыла лицо руками. Ее черный меч, которым она так лихо орудовала, исчез, будто втянувшись в ладонь хозяйки, длинные черные волосы скользили по грязному полу, а девушка продолжала оплакивать свою любовь и свободу, с которыми она так неожиданно рассталась.
Олег медлить не стал. Ему было очень стыдно и очень жалко девушку, поэтому он не стал затягивать и начал:
– Я, Олег Давыдов, принимаю клятву Вереены дель Нагаль и в свою очередь клянусь не злоупотреблять полученной властью, не причинять вреда жизни и как физическому, так и психическому здоровью означенной Вереены без острой необходимости, помогать и защищать ее, если она будет в этом нуждаться. Да будет пылающая кровь Тьмы свидетелем и блюстителем моей клятвы!
Он нарочно несколько изменил стандартный текст клятвы, чтобы дать девушке понять, что не намерен злоупотреблять ее подчиненным положением. Тем не менее все положенные слова находились на своих местах, в произносящем присутствовала темная сила, и клятва сработала, как и описывал Форпост. Нить, соединившая ауры Вереены и Олега, изменилась. Теперь она не очень годилась для управления и причинения боли, но зато обеспечивала куда более полное общение, позволяя ощущать эмоции, а при желании даже обмениваться мыслями. И первое, для чего использовал возникшую между ними связь Олег, – это показал девушке свои намерения в отношении ее будущего, чтобы успокоить ее.
Слезы действительно сразу же прекратились. Пока Олег произносил свою часть клятвы, Вереена изумленно смотрела на него, осознавая очередной резкий поворот своей судьбы. Когда же Олег произвел свою «декларацию намерений», она разразилась неудержимым, немного истерическим смехом.
– Вот повезло-то как! Прямо несказанное везение! Хуже хозяина-сволочи может быть только добренький придурок! Отпустит он меня на границе, только запрет на убийство оставит! А мне что, с голоду умирать?! Я вампиресса, а не корова! Травкой питаться не могу! Да и ты меня вряд ли согласишься подпитывать своей силушкой… В светлые маги он собрался. О людях заботится! Нехорошо, видите ли, бедных крестьян высасывать! Зачем тогда клятву потребовал? Добил бы уж сразу! Или помучить захотелось? – Последние слова она почти выкрикнула.
У девушки, похоже, началась истерика, чего Олег от нее никак не ожидал. Как-то не вязалось это с образом полуторастолетней высшей вампирши, прошедшей ужасающую Магическую войну и загубившей бессчетное количество людей. Тем не менее жизнь в очередной раз доказала Олегу, что диапазон ее возможностей куда шире любой фантазии. Истерика, которую закатила ему Вереена, была просто в лучших традициях итальянского кино. К тому же сейчас, когда схлынуло напряжение боя, Олег почувствовал сильную боль в ранах и заметил, что продолжающая потихоньку сочиться кровь уже пропитала рубашку и капает на пол.
Морок продолжал его прикрывать, так что Вереена не видела нанесенных ею ран, к тому же кровь демонов, видимо, не подходила для вампиров, иначе она уже учуяла бы запах. Олег понял, что надо поспешить в замок Бель, в опытные руки целителя, и при этом ему нельзя принимать человеческий облик, иначе он рискует насмерть истечь кровью, прежде чем доберется до помощи. Нельзя сказать, что это открытие улучшило ему настроение. Держать морок, способный скрыть немалую разницу в росте между демоническим и человеческим обличьем было не так-то легко. В довершение всех неприятностей Олег услышал, как скрипнула кровать. Колин проснулся, и направился к дверям, намереваясь выяснить, куда исчезла Вереена и что за шум мешает ему спать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Молчать! – яростно прошипел Олег, дублируя приказ рывком связующей их нити. – Тихо!
Девушка замерла на полуслове, не шевелясь и, кажется, даже не дыша. В наступившей тишине особенно отчетливо слышались шаги приближающегося к дверям спальни княжича.
– Тшаас таххоо, – словно выплюнул Олег вербальный компонент сильнейшего сонного заклинания. Ему очень не хотелось прибегать к этим чарам, так как заклинание действовало шесть часов, в течение которых разбудить заколдованного было невозможно. Противозаклинания же Олег не знал, так что княжича придется нести на себе, делать чего, естественно, никак не хотелось. Но еще больше для Олега было нежелательно, чтобы кто-нибудь узнал о том, что он оставил вампиршу в живых. Поэтому Колина пришлось усыпить.
– Теперь ты, – обратился он к Вереене, дождавшись звука мягко оседающего тела из-за дверей спальни. – Я передумал. Пожалуй, мне пригодится рабыня: ухаживать за конями, мыть, шить, убирать, согревать постель. Да и когда в Академию поступлю, будет на ком «острые»[37] опыты ставить. Так что никакой свободы. Бери своего любовника и следуй за мной. Не мне же его тащить, когда у меня рабыня под рукой имеется, – пробормотал он как бы себе под нос, но так чтоб Вереена слышала каждое слово.
Неожиданно Вереена фыркнула и улыбнулась. В исполнении любой другой девушки эту улыбку можно было назвать приятной, любезной или даже немного лукавой и кокетливой, но у Вереены эта улыбка смотрелась совсем по-другому. Определенную роль в этом, несомненно, играл острый игольчатый клык, словно невзначай выглядывающий из уголка алых, налитых кровью губ, и заинтересованно-голодный взгляд красноватых глаз, как будто оценивающих тебя на возможность дальнейшего карьерного роста в качестве отбивной или бифштекса с кровью.
– Вот так-то лучше, повелитель! – серьезно сказала она. – Теперь ты куда больше достоин быть моим хозяином, чем тот слюнтяй, что несколько минут назад собирался освободить меня, испугавшись девичьего слезоразлития. Я уж думала, мне не удастся добиться от тебя поступков, достойных темного мага. Запомни! Маги Тьмы прислушиваются ТОЛЬКО К СОБСТВЕННЫМ интересам! А слезы… Слезы можно и вызвать. Между прочим, во время моей службы империи Дарк все мы были скованы подобными клятвами. И в этом не было ничего особо ужасного. Нет для вампира, тем более искусственно созданного учеными Темной Цитадели, высшей чести и долга, большего блага, чем преданная служба делу Тьмы под руководством сильного мага. А ты силен и коварен, в чем я убедилась на собственной шкуре. Вампиры вообще привычны к рабству. Вначале они вынуждены подчиняться создавшему их, потом, повзрослев и вырвавшись из-под опеки Родителя, они повинуются Мастеру гнезда, и только немногие, сами став Мастерами, обретают небольшую долю свободы. Да и если оставить философствования… Может, ты не знаешь, но мне теперь нельзя разлучаться с тобой более чем на пару-тройку дней, если, конечно, мне вдруг не захочется протянуть ноги. Так что, – она вновь улыбнулась, – верная рабыня готова выполнить любые твои приказы, мой господин и повелитель. Разве только постель согреть не получится: я все же нежить, и температура тела у меня недостаточно высокая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ладно. По поводу постели поговорим потом. А сейчас оденься, бери своего любовника и следуй за мной к выходу.
– Слушаюсь и повинуюсь, о мой грозный господин. Еще немного, и ты станешь настоящим рабовладельцем. – Ответ вампирессы прозвучал так, словно она уже много лет дружила с Олегом, великолепно изучив его любимый стиль общения.
