– Это он нас воевать собирается! – бухнул Озвень.
– Да кого же еще? – злобно ответил Держимир. – Глядите-ка – даже купец догадался! А уж ты, воеводушка, и подавно! Плохо ты щит кидать умеешь!
На лице Озвеня отразилось недоумение, а Байан мгновенно изобразил удар по лбу. Но Озвень все равно ничего не понял.
Князь досадливо махнул рукой на купцов, и Раней поспешно увел их. Держимир вскочил с места и заходил по гриднице. Эта новость грозила испортить ему настроение надолго. И именно сейчас, когда впереди ждало такое важное дело! Важнейшее, быть может, дело всей его жизни! Стремительно расхаживая взад и вперед, он глубоко дышал, словно тяжкими усилиями подавлял злобный дух разрушения, рвущийся наружу, но за секиру, однако, не хватался – за четыре месяца, прошедшие после возвращения Байана с того света, он ни разу этого не делал.
Кмети жались к стенам, чтобы не попасться ему на пути. Невестки, Ростислава и Добролада, спустившиеся было из горниц посмотреть, что там привезли купцы, только глянули на главу рода и поспешно кинулись назад, чтобы не попасть под надвигающуюся грозу. Воеводы переглядывались, постепенно соображая, что означают все эти новости. Все знали, что князь Держимир вовсе не считает борьбу за княжну Даровану законченной и не собирается отступать. В новогодье дочь Скородума привезут в городок Велишин, последнее становище смолятического князя перед рубежом речевинских земель. Туда за ней приедут люди князя Велемога. Там же, у Велишина, собирался перед новогодьем быть и Держимир. Однако новая крепость делала опасный поход еще опаснее. Дело даже не в той дружине, которая там поселится. Само ее появление говорило о том, что князь Велемог насторожился, ждет от Держимира бед и готовится к новой войне. То есть понимает, что весенняя неудача с нападением на посольство Прочена не заставила прямичевского князя отказаться от своих замыслов и сложить руки.
Наконец Держимир успокоился, подошел к престолу, но не сел, а повернулся к гриднице и обвел глазами кметей. Взгляд его остановился на Дозоре. Тому не исполнилось еще и сорока, но он казался старше из-за морщин и шрамов, покрывавших красное, обветренное лицо. Отправившись когда-то с купеческим обозом, чтобы посмотреть белый свет, он лет десять прослужил в дружине одного из конунгов Полуночного моря и вернулся только недавно. По старой привычке Дозор заплетал длинные волосы в косы и всем своим видом выделялся среди кметей. Годы странствий и битв одарили его разнообразным опытом, и князь Держимир очень ценил десятника.
По взгляду князя Дозор с готовностью шагнул к престолу.
– Ты дорогу через дебричей знаешь? – отрывисто спросил князь. – Чтобы к Велишину подойти?
– Знаю. – Дозор уверенно кивнул. Мало было на свете дорог, которых он не знал.
– Правильно! – одобрил Байан, мгновенно понявший замысел брата.
– По Истиру нам плыть нельзя… – медленно, раздумывая вслух и вместе с тем утверждая, продолжал Держимир. – Пойдем лесами, через дебричей. По Турье поплывем, а там на Стужень переберемся – и вниз…
– Подумать надо, – просто сказал Дозор. – Прикинуть. Посчитать, где этот будет. Он в полюдье ходит перед Макошиной Неделей и идет сперва вверх по Белезени, потом уходит на полудень, на Стрём, и по нему вниз спускается и опять по Белезени назад к Чуробору поднимается. А на Волоту он не ходит, разве уж что случится…
Держимир посмотрел в глаза кметю, словно проверял, не ложно ли его спокойствие. Сейчас им предстояло решиться на поход, ставший вдвойне опасным. Новая крепость Велемога заперла Держимиру путь по Истиру. Оставалось идти берегом, через леса, и часть пути неизбежно проляжет по землям дебричей, через владения страшного князя Огнеяра чуроборского, оборотня с волчьей головой.
– А может, Вела его возьми… Поговорить? – нерешительно подал голос Байан.
Кроме него едва ли кто-нибудь смог бы такое предложить, но ему любая призрачная тропка казалась надежной дорогой к цели – если идти смело, положась на судьбу и удачу. Его нерасчетливая храбрость уравновешивала склонность Держимира долго сомневаться и обдумывать каждый шаг, но сейчас даже Озвень посмотрел на Байана как на сумасшедшего.
– Брегана с тобой! – хмуро сказал Держимир. – Он по-человечьи-то говорить умеет?
– Раз племенем правит – стало быть, говорит. Может, про него врут больше? – смелее продолжал Байан. – Ведь Скородум смолятический его мать за себя замуж взял – может, он и не кусается…
– Так то мать, – с сомнением сказал сотник Зачин. – А княжну Даровану он сватал – она за него не пошла. Да и кто за оборотня пойдет?
– Княжну Даровану он не просто сватал! – с ядовитым удовольствием добавила Звенила. – Он ее украл, когда она ездила на Макошину гору. И если кто-то опять похитит ее на землях дебричей, на кого подумает Скородум?
– Так ведь теперь она – его названая сестра! – воскликнул сотник. – Ее отец на Огнеяровой матери женат. Огнеяр теперь ей родич – разве станет он ее обижать?
– Так он же оборотень! – как глупому ребенку, пустился втолковывать Озвень. По его глубокому убеждению, для оборотней не существовало никаких человеческих законов. – Кто же знает, что в его волчью голову придет?
– Так ведь у него теперь есть какая-то жена? – сказал вернувшийся Раней. – Купцы, не эти, а другие, говорили что-то про молодую княгиню.
– Говорят, она – берегиня! – подхватил Байан. Все, что касалось молодых княгинь, он не пропускал мимо ушей.
Звенила презрительно фыркнула, зазвенев подвесками.
– Мара она, а не берегиня! – отрезала чародейка. – Разве берегиня, дочь Дажьбога, Велесову сыну в руки дастся?
Больше никто ничего не сказал, в гриднице стало тихо. Грозная косматая тень князя-оборотня нависла над головами, каждому мерещились багровые отблески Подземного Пламени. И тогда Держимир поднял глаза и долгим взглядом обвел дружину, задерживаясь на каждом, словно проверяя, тех ли видит перед собой. При всем своем упрямстве и неуживчивом нраве, он всегда советовался с дружиной о том, как ему поступать и куда идти. Тем более что сейчас поход намечался необычный. Пойдут ли они за ним в зубы оборотню?
– Ну что, и похуже бывало! – с нарочитым простодушием сказал Дозор. – Ты ведь, князь наш, по невесту едешь. А добрых невест даром не дают, они все за лесами, за долами, и каждую Змей стережет. В любой кощуне так говорится. Вот я за морями сказку слыхал – что лежала красавица ненаглядная на высокой огненной горе, спала мертвым сном. А князь один через огонь прошел, кольчугу железную на ней рассек – она и проснулась.
– Это мы запросто! – ухмыльнулся Баян, легко вообразивший, что там было дальше. – Подумаешь, оборотень! Шкуру здесь на стене повесить – у какого еще князя такое видано!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
