В таком раздраженном настроении он прибыл в свое владение — игорный дом — и сразу же устремился в свои личные апартаменты. Слуга, поперхнувшись от растерянности, не успел доложить ему, что там его ждет гость. Флинн вместо приветствия встретил его сухо и деловито.
— Ваш камзол доставлен вам высушенным, выстиранным и отглаженным.
На спинке стула демонстративно красовался вельветовый камзол, который Джулиан набросил на плечи Серены после ее падения в пруд.
— Благодарю.
Джулиан налил себе в стакан бренди и отхлебнул порядочный глоток, готовясь к дальнейшему, более серьезному разговору. Предвиделась интересная игра.
— Серена просила меня кое-что вам передать.
— Леди Серена Уорд не должна тратить на меня свое время.
— Но это не займет много времени.
— Раз так, я готов выслушать.
Флинн с улыбкой нанес ему удар, заставивший Джулиана пролететь всю комнату, стукнуться головой об полки с хрусталем и растянуться на полу, обсыпанном осколками разбитого стекла.
— Тебе этого достаточно? — спросил Флинн.
— Ты сошел с ума.
— Ни в коей мере. Это тебе письмо от Серены, ублюдок!
Флинн наступил сапогом ему на грудь.
— А теперь поговорим.
Он с удовольствием плеснул в лицо Джулиана остатками бренди из опрокинутого графина.
Такой язык Джулиан понимал лучше, чем родной английский.
— Я ведь тебя убью, Флинн.
— Я убью тебя раньше.
— Ошибаешься.
Джулиан вывернулся и отбросил Флинна ударом ноги. Флинн застонал и распластался лицом на острых осколках, усеявших пол. Из порезов стала сочиться кровь.
— Меньше говори, больше делай, — посоветовал ему Джулиан.
Внизу, в комнате, где шла игра, услышали шум.
— Землетрясение. Такое я уже испытывал в Египте, — сказал полковник Моуби. — Неужели уже и Лондон трясет?
— Мы трясемся от азарта, — засмеялись игроки, кидая на зеленое сукно жетоны, купленные за золото. Смех стих. Все погрузились в молчание, наблюдая за вращением рулетки.
Глава 21
Джулиан протянул руку и помог Флинну подняться.
— Я правильно понял содержание письма? Ты не переврал его?
Флинн был унижен, но не сломлен.
— Леди Серена попросила вам уплатить за ваши услуги. Я посчитал, что пощечина будет нормальной платой.
— Она жаждет моей крови! — рассмеялся Джулиан.
Флинн, повинуясь инстинкту лакея, стал убирать с ковра следы недавней драки.
— Оставь это. Уберут слуги. Это их дело! Флинн с сожалением посмотрел на черепки древнегреческих ваз и осколки драгоценного хрусталя.
— Я нанес вам большой убыток.
— Мы сочтемся, если ты скажешь мне всю правду о Серене.
Джулиан обнаружил среди перевернутой мебели оставшуюся в целости бутылку бренди и пару стаканов. Он наполнил их.
— Выпьем за мир между нами, Флинн, и за полную ясность в наших отношениях. Что желает Серена?
— Чтоб ты оставил ее в покое.
— И я хочу того же для себя.
— Почему ты преследуешь ее?
— Я?
— Да.
— Наоборот. Она угрожает мне. Ей хочется, чтобы меня повесили, распяли на кресте, в лучшем случае избили плетьми до полусмерти. Не так ли?
— Ты этого заслуживаешь, — сказал Флинн. — Но ты ошибаешься. Она честна перед тобой. Не в пример тебе.
— Что она хочет?
— Чтобы ты получил удар по своей мерзкой физиономии.
Флинн оправился от унижения и разговаривал теперь как посланец достойной стороны.
— Тебе не надоело драться? — спросил Джулиан с горькой улыбкой. Ему совсем не хотелось сражаться с Флинном.
— Флинн! Ты знаешь ее так давно. Скажи мне, кто она?
— Она жертва, которую приносят на алтарь.
Флинн выражался красиво. На него подействовал стакан бренди и предшествовавшее ему сражение с Джулианом.
— Они торговали ею, как уличной девкой, чтобы завлечь благородных господ в свою паутину. Ты игрок, ты знаешь! Безумный игрок ставит на одну цифру или карту в надежде, что она должна выиграть. Так и они на якобитов! Ее подставляли, как могли. Заставили влюбиться в того, кто несчастен и гоним…
— В кого, например? — Джулиан не очень верил исповеди Флинна.
— Ты должен знать капитана Аллардайса. Если он офицер армии Его Величества, то я Бог знает кто, только не сын своей матери. Он никогда не служил в кавалерии, хотя трепал об этом языком направо и налево. Но Серена не так проста, как ты о ней думаешь.
— Она непредсказуема, — задумчиво произнес Джулиан. — Она совершает поступки, очертя голову кидается в авантюры, а только потом, поразмыслив, начинает жалеть о том, что сделала.
Флинн откинулся в кресле и с нескрываемым презрением посмотрел на Джулиана.
— И ты считаешь, что она в гневе устроила твое похищение, а потом одумалась и раскаялась?
— Разве это не так?
— Нет, ты ее совсем не знаешь.
— А ты знаешь?
— Я знаю ее с тех пор, как мне исполнилось шесть лет. Я вырос у них в доме и изучил ее характер. Всадить кинжал в спину человеку — это ниже ее достоинства, хотя отомстить за себя она способна. Но это будет не подлый удар, а тонко рассчитанное справедливое возмездие. Хочешь иметь доказательства, расспроси того красавчика, которого Серена заманила к алтарю.
Джулиан чуть не подскочил на месте от удивления.
— Серена кого-то заманила к алтарю?!
— Ты разве не слыхал этой истории? Этого самого проходимца Аллардайса. Ей тогда еще не было семнадцати, cэр Роберт очень постарался, чтобы она влюбилась в Горацио, и, кажется, добился своего. Меня она не слушала. В то время у Серены еще было приданое.
— Куда же оно подевалось?
— Как куда? Провалилось все в тот же бездонный колодец. Когда Серена достигла совершеннолетия, то пожертвовала его своему отцу-кровопийце на безнадежное якобитское дело. Ружья и порох стоят немалых денег.
— А Летти? Она тоже лишилась приданого?
— Нет. Летти и Клайв пока еще несовершеннолетние. Сэр Роберт не мог наложить свою загребущую лапу на их денежки. По завещанию их бабушки они хранятся в неприкосновенности.
— Бедная Серена! — Джулиан ощутил нечто вроде сочувствия к ней. — Но продолжай! Мы отклонились от главной темы.
— Любой дурак догадался бы, что Аллардайс охотится за приданым, а отец Серены имел в этом свой интерес. Может, они договорились, как поделить денежки. Сэру Роберту необходимо было добраться до них поскорее… Ручаться я, конечно, не могу, сам при их беседах не присутствовал, но это и так очевидно.
— А что было дальше? — в нетерпении спросил Джулиан.
Прежде чем продолжить, Флинн еще подкрепился бренди.
— А вот что! Серена обнаружила, что все время, пока ее возлюбленный за ней ухаживал, вздыхал и закатывал глазки, он еще амурничал с бабенкой Лоуренса.
