скальника.
Стоило только коснуться свежей зелени, и она словно ожила. Побеги сами потянулись ко мне и стали плотно обхватывать талию, ноги и руки. Теперь я не мог упасть, даже если сам этого захочу. Малыш Ска помогал мне. Я чувствовал его присутствие в каждом из побегов, что держали меня.
Закрыл глаза и через пару вдохов уже любовался исполином, раскинувшим свои ветви едва ли не на половину видимого мне пространства. Даже солнце уже не слепило, как раньше, с трудом пробиваясь сквозь густую крону.
— Ур-рурарш. — задумчиво произнёс Ска, неизменно сидевший на ветке.
Он выглядел как-то странно. Невероятно уставшим. Словно человек весь день, отработавший на самой тяжёлой работе в поселении. Плечи осунулись, руки свисали плетьми и даже угольки глаз светили очень устало.
Малышу тяжело далась помощь нам. Но он и не думал жаловаться. Даже улыбнулся, увидев меня.
— Это ты помог нам? — для чего-то спросил я, хотя уже прекрасно знал ответ.
Вновь малыш рисковал собой, чтобы помочь мне. И сейчас я не мог допустить, чтобы он полностью исчерпал себя. В прошлый раз произошло чудо и Ска не только появился в моём внутреннем мире, но и смог здесь обосноваться. Смог сделать меня сильнее и помогать в критических ситуациях.
Недолго думая, я полез на исполина. После твёрдой породы Клыка кора казалась невероятно мягкой и податливой, а залезать по ней было настоящее удовольствие. Мне потребовалось всего несколько вдохов, чтобы оказаться на ветке, на которой сидел изнеможённый малыш. Рядом со мной он выглядел словно ребёнок. Хотя он и был им. Маленьким и беззащитным ребёнком. Я был единственным, кто мог защитить малыша.
И уже знал, как это сделать. Рядом с нами возникла проекция тигра и, взмахнув когтистой лапой, она исчезла. Сделав то, для чего я её создавал. Три глубоких царапины на ладони стали быстро наполняться кровью.
Во время тренировок с тигром я выяснил, что даже в своём внутреннем мире могу испытывать боль. У меня идёт кровь, и появляются повреждения. Но в реальный мир они не переносятся. Да и не могу я здесь умереть, какими бы серьёзным ни были повреждения. Со временем исцелялось абсолютно всё. Сильные раны заживали в десятки раз быстрее, чем в реальности, а небольшие повреждения затягивались буквально на глазах.
Вот и сейчас я спешил, пока раны не закрылись. Поднёс ладонь к лицу малыша и погладил его по голове, коснувшись молодых листьев скальника. Ска попытался отвернуться. Он больше не хотел поглощать мою кровь, но сейчас это был единственный способ, чтобы помочь ему. Не дать зачахнуть и исчезнуть.
— Не противься, я хочу тебе помочь. Другого способа просто нет. Можешь не переживать, здесь со мной ничего не случится, даже если я отдам тебе всю кровь. Это мой внутренний мир и я просто не могу здесь умереть. Мне не позволит этого сделать солнце.
— Уррурр.
— А вот тебе необходимо восстановиться. Я уже один раз потерял тебя и не хочу этого повторять.
Этих слов оказалось достаточно, чтобы Ска припал к моей ладони и начал быстро поглощать кровь. Я чувствовал, как раны уже начинают затягиваться, но малыш не позволил им этого сделать. Начинала накатывать слабость, но не больше.
По мере того как малыш пил кровь, он начинал приходить в норму. Иссохшее тело стало наливаться силой. Но это делала не моя кровь. Она лишь выступила в роли моста, что позволил Ска напрямую подключиться к моему источнику. Соединиться десятками едва различимых светящихся линий с солнцем.
Теперь Ска мог не только наслаждаться теплом его лучей, но и использовать силу, не надрывая себя. Я дал малышу доступ к собственному источнику и совершенно не переживал, что он сделает что-нибудь плохое. Слишком тесно мы были связаны с ним. Он был частью меня, а я был частью его. Погибнет один и тут же погибнет другой.
— Ару-рру рраррруррра. — произнёс Ска и я понял, что он хотел мне сказать.
Малыш поможет. Он даст нам с Таркином возможность отдохнуть и восстановиться. Но нужно спешить. Ска боялся, что на нас снова попытаются напасть. Он был уверен, что лавина была нападением. Что кто-то атаковал нас. Попытался скинуть с Клыка. Не дать добраться до его вершины
Через пару мгновений я уже вновь оказался в реальном мире. От правой руки по всему телу разливалось едва ощутимое тепло. А в пяти шагах над головой был виден тёмный провал в породе. Там появилась пещера, в которой мы с Таркиным сможем поместиться без проблем. Осталось только затащить туда парня, а сделать это будет очень трудно.
Когда я сам оказался в пещере, то просто упал на пол рядом с Таркиным и пролежал так несколько сотен вдохов, приходя в себя. Даже при помощи побегов скальника поднять на эти пять шагов человека, который весил гораздо больше меня, оказалось нереально сложно. Я боялся, что просто уроню его. Что сорвусь сам и тем самым обреку не только нас, но и всё поселение на медленную и мучительную смерть. Самому мне уже ничего не будет нужно. Как и любому, другому мертвецу.
Немного отлежавшись и придя в себя, я поднялся на четвереньки и смог осмотреть наше временное пристанище. Пещера оказалась довольно вместительной. Примерно двадцать шагов вглубь, около десяти в ширину и пять в высоту. Здесь можно было не только восстановить силы, но и поспать и поесть.
Мы поднимались уже достаточно долго, чтобы появилось чувство голода. И сейчас оно дало о себе знать. Но сперва я занялся осмотром Таркина. Синяки и ссадины были совершенно нестрашны, а вот рана на голове внушала опасения.
Было понятно, что парню прилетело большой льдиной и вполне возможно, что он придёт в себя ещё не скоро. А это лишнее время, которого у нас было крайне мало. Я понятия не имею, как долго продержится эта пещера. Возможно, что она совсем скоро исчезнет и нам вновь придётся оказаться на Клыке.
Пока у нас точно есть время на отдых. Изображение коробочки императорского скальника по-прежнему наполняло тело теплом. Словно малыш Ска говорил мне, что он рядом и следит за ситуацией.
Достал из-за пояса флягу с водой и промыл рану на голове Таркина. Парень начал стонать, но так и не пришёл в себя.
Следующим в дело пошёл эликсир исцеления. Половину я влил Таркину в рот и заставил его проглотить, а вторую половину вылил прямо на рану. Несколько раз я видел, как то же самое делала Шарли, когда мы приносили к
