диалога. С древности и до наших дней культуры, принадлежащие к различным типам, постоянно поддерживали между собой диалог. Гармония и конфликты также представляют собой различные формы диалога. Подобный диалог всегда сводится к тому, что одна из культур, выступая как субъект, заимствует из другой культуры то полезное, что может обогатить ее и обеспечить собственное развитие. Поэтому в рамках диалога между различными культурами обязательно должно присутствовать сознание субъектности. В противном случае одна из культур рискует подчиниться другой, став своего рода придатком.
Демократические идеи Нового времени появились на Западе недавно. Однако это не говорит об отсутствии глубинной связи между ними и традиционной западной культурой. Общеизвестно, что западная культура Нового времени зародилась в эпоху Возрождения. Одно лишь это объясняет процесс формирования данной культуры и ее неразрывную связь с наследованием и развитием культуры традиционной. Кроме того, другой хорошо известный факт заключается в том, что движение европейского Просвещения в Новое время проявляло интерес к восточной культуре, в частности, к идеям китайского конфуцианства. В глазах ряда европейских идеологов Просвещения Китай был идеальным государством. Конфуцианская этика рассматривалась как учение, в наибольшей степени пропитанное духом демократии и равенства, а сам Конфуций – как наиболее уважаемый хранитель эпохи. Сохранилось большое количество уважительных и прославляющих высказываний в его адрес. Тем не менее развитие западной культуры Нового времени вовсе не сблизило ее с восточной, в частности, с китайской культурой. Активно усвоив гуманитарный дух и другие полезные элементы из традиционной китайской культуры, она развилась в современную западную культуру, близкую традиционной греческой, римской и еврейской. Западный гуманизм Нового времени не тождественен гуманитарному духу традиционной китайской культуры, а западная концепция равенства не равнозначна постулатам «все народы – братья, все вещи – союзники», «относись к ближнему как к самому себе» и «люби всех», присущим конфуцианству. Западные демократические идеи Новой эпохи тем более не соответствуют конфуцианской концепции благосостояния народа. Прояснить все это – весьма трудная задача.
На основании изложенного выше можно сделать три вывода: во-первых, в процессе своего зарождения западная культура Нового времени испытала воздействие восточной, в частности, традиционной китайской культуры, заимствовав из нее некоторые полезные идеи. Во-вторых, в процессе своего формирования она активно наследовала и развивала лучшие традиции западной культуры и заимствовала на их основе инородные элементы. Сформированная таким образом, культура Нового времени стала своего рода культурой западного типа. В-третьих, нельзя утверждать, что в традиционной китайской культуре совершенно отсутствуют элементы, которые могли бы стать началом, отправной точкой для современных демократических идей и механизмов. Поэтому при правильной подборке и трактовке она сыграет позитивную роль в полноценном создании современных демократических идей и механизмов в Китае.
Исторический процесс зарождения и развития западной культуры Нового времени заслуживает глубокого анализа, в том числе с точки зрения взаимодействия культур. Изучение, апробация и усвоение иной культуры могут быть хорошо увязаны с преемственностью и развитием культуры традиционной. Это совершенно не похоже на призывы отдельных ученых к всеобъемлющему заимствованию чужой культуры или заявлениям отдельных личностей об отсталости и разложении традиционной культуры Китая.
Еще одной важной причиной критического отношения к китайской культуре в XX столетии явилось то, что данный период совпал с эпохой наивысшего расцвета западной позитивистской науки. Верховенство рационализма и логических выводов, ценность доказательств, их универсальность и другие факторы рассматривались как единственный научный метод. Все, что не соответствовало данному подходу, получало ярлык нерационального, ненаучного и даже невежественного, отсталого и мистического, поэтому отвергалось. Излишне говорить о том, что методология мышления традиционной китайской культуры сильно отличается от типа мышления позитивистской науки. В глазах современников той эпохи, стремившихся к позитивным научным знаниям, традиционная китайская культура выглядела отсталым и бесполезным явлением, от которого следовало избавиться. Методология мышления традиционной культуры Китая, отличающаяся туманностью, неясностью, отсутствием логического рационализма и мистицизмом, тем более явилась серьезным препятствием для развития методики мышления позитивистской науки и неизбежно подвергалась жесткой критике и отрицалась.
В настоящее время в подходе к этому вопросу произошли перемены. Современные знания все чаще свидетельствуют в пользу того, что методы позитивистской науки не являются удовлетворительными и исчерпывающими. Многие ученые все чаще обращаются к туманным и неясным теориям и методам традиционной восточной (включая китайскую) культуры и получают оптимистичные результаты.
В предисловии к китайскому изданию известного химика, лауреата Нобелевской премии по химии 1977 года Ильи Пригожина, «Порядок из хаоса» есть запись: «Китайская цивилизация располагает удивительным техническим опытом и глубоким пониманием тесной связи человечества, общества и природы».
«Если говорить о философах и ученых, которые стремились расширить категории и смысл западной науки, то китайские идеи всегда были для них источником вдохновения. Особый интерес у нас вызывают два примера. Специалист по эмбриологии Джозеф Нидэм разочаровался в механистических идеалах западной науки (которые были построены на материальных идеях инерционного подчинения всеобщим законам), неспособных предложить концепцию, подходящую для объяснения процессов формирования эмбриона. Сначала он обратился к материалистической диалектике, а впоследствии – к китайским идеям. С того момента Нидэм направил все свои силы на изучение китайской цивилизации и ее технологий. Его труды представляют собой уникальный материал для изучения Китая, а также являются драгоценным источником, отражающим особенности и недостатки нашей традиционной научной культуры. Другим примером будет Нильс Бор. Его концепция комплементарности обнаруживает глубокое сходство с китайскими идеями о силах инь и ян. Более того, он выбрал своим символом эмблему “инь-ян” Подобное сходство имеет глубокие корни. Квантовая механика так же, как и эмбриология, напрямую ставит нас перед лицом проблемы содержания “законов природы”» (цит. по: «Чжунго инсян – шицзе минжэнь лунь Чжунго вэньхуа» – «Впечатления от Китая: суждения известных личностей о китайской культуре»).
Третьим примером такого подхода является сам Пригожин, а четвертым можно считать известного физика Ф. Капра, выпустившего книгу «Дао физики», ставшую популярной в США в начале 1980-х годов. Пятым примером может служить известный японский ученый Хидэки Юкава, лауреат Нобелевской премии по физике 1949 года. Мне кажется, эти примеры можно приводить до бесконечности.
Иными словами, метафизика, основанная на простых методах цельного восприятия, присущих традиционной китайской философии, и беседах о непостижимом, содержит в себе богатый источник идей для современной науки. Если люди смогут исследовать его и истолковать, то это окажет позитивное воздействие на развитие современных научных знаний. Более того, исходя из современных тенденций, холистическое мировоззрение, воспринимающее небо, землю и всю тьму вещей как единое целое и характерное для восточной (в особенности китайской) традиционной культуры, заслуживает все большего внимания и получает достаточное признание среди наиболее дальновидных философов мирового уровня. Возможно, оно окажет значительное влияние на изменение всей научной
