пощёчину. Глаза её расширились:
— Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!
Она высвободила локоть резким движением и попятилась от него. Если бы взглядом можно было поджечь, то от князя в мгновение ока остались бы угольки.
— Таня! — он растеряно шагнул к ней. — Прости… я…
— Я иду в баню. И не вздумай отправиться за мной! Кипятком обварю. — Прошипела она и исчезла за дверью.
Часть 7 глава 7
Буршан сел на кровать и обхватил голову руками. Он ругал себя последними словами за свою несдержанность. Никогда прежде он не позволял себе поднять руку на женщину. На душе было скверно не только от этого, но ещё и от того, что Таня была права. Во всём, что она говорила — она была права! Но… Если бы она только выслушала его, он бы смог ей объяснить, что не был готов к этим похищениям по одной причине — никто и никогда раньше не похищал женщину князя. Если бы только она выслушала его… Буршан не рискнул пойти за ней следом не потому, что боялся кипятка. Просто он хотел дать Тане побыть наедине с собой. Успокоиться. Остыть. Не раздеваясь, он лёг поперёк кровати на спину, закинув руки за голову. Стал подбирать слова для извинения, для объяснения… и… не заметил, как заснул. Ему и самому досталось нынешней ночью, поэтому под утро усталость сломила его.
***
Таня вошла в парную и дала выход душившим её слезам. Чтобы не разрыдаться в голос, она подошла к котлу с холодной водой, зажала нос пальцами и опустила в него голову. Ледяная вода отрезвила её. Она вынырнула, встряхнула головой, постояла, прислушиваясь к себе, и снова погрузилась в воду. Потом повторяла это до тех пор, пока полностью не успокоилась.
Всё, что не делается, всё к лучшему. Вот он и показал своё лицо! Вместо того, что бы пожалеть да посочувствовать, накричал на неё, да ещё и ударил. Таня набирала в таз тёплой воды, иногда поглядывая на дверь. Пока плескалась в воде, успокоилась полностью. Подумала, что сейчас самое подходящее время для того, что бы покинуть Горушанд. Конечно, в этом мире было много привлекательного для неё, но менять свою привычную жизнь на здешний быт она не собиралась. Вышла из парной. Вытерлась. Волосы сушить до конца не стала, чтобы не терять драгоценное время. Быстро оделась. Обулась. Осторожно вошла в дом. Печь не была затоплена, значит, Эрда ещё не проснулась. Когда утром Таня вставала, то и огонь в печи потрескивал, и завтрак на столе стоял, поэтому она не знала, когда встаёт Эрда — засветло или пока темно. Таня тихонько подошла к окну и при свете фонаря рассмотрела пояс Буршана с ножнами. Выбрала два клинка. Стала вынимать из ножен и тут ей послышалось, что дверь под лестницей открылась. Он бросилась к выходу, крепко сжимая в руках холодное оружие. Так торопилась, что даже двери за собой не закрыла.
Таня быстрым шагом пересекла улицу. Фонари ещё горели, но на горизонте уже забрезжил рассвет. Ещё полчаса — и взойдёт солнце. Она помнила, что дорога, ведущая в лес, начиналась за харушем, но до него ещё надо было дойти. Таня боялась, что Буршан выйдет на крыльцо и увидит, как она уходит. Поэтому и перешла на другую сторону — там вдоль дороги кустов было гораздо больше, и они были пышнее. Она уже подходила к харушу, когда кто-то ткнулся ей в ноги.
— Бурт!? Ты зачем здесь? Иди домой! Иди, иди… Не надо меня провожать. — Она прибавила шагу и почти побежала по дороге, ведущей в лес. Пёс радостно побежал за ней. Таня остановилась. Взяла его за морду:
— Буртик, милый, я не играю с тобой. Я иду по делам. Понимаешь? По делам. А ты возвращайся к хозяину. Ну… Где Буршан? Иди к нему. Вот молодец. Вот умный пёс. — Вздохнула она с облегчением, глядя в след убегающему Бурту.
Она не стала дожидаться, пока пёс исчезнет из вида, а сразу бросилась бежать. Вскоре Таня почувствовала усталость и немного сбавила темп, а потом и вовсе перешла на быстрый шаг. Она точно не знала, сколько прошло времени с момента её побега из селения. Но, судя по тому, что солнце уже выглянуло, прошло чуть меньше часа. Скоро должен появиться перекрёсток…
«Да. Вот и он». — Таня остановилась, что бы хоть чуть-чуть отдохнуть. «Налево пойдёшь — к Яге попадёшь. Направо пойдёшь — в Зелёную Даль попадёшь. А прямо пойдёшь — к Вратам придёшь». — Бормотала она себе под нос, продолжая идти вперёд. Пройдя какое-то расстояние, она приостановилась. Что-то в лесу было не так… Но что? Тишина! Птахи перестали щебетать. Дятел вдруг замолчал. Кузнечики не стрекотали. Шум только от веток деревьев. Тане стало не по себе. Она прибавила шагу и, что бы подбодрить себя, громко запела любимую песню отца:
— «Вдоль квартала, вдоль квартала взвод шагал.
Вася Крючкин подходяще запевал.
А навстречу шла Маруся не спеша.
Шла раскрасавица душа, да раскрасавица душа…»
Ей почему-то очень хотелось быстрее добраться до полянки, метрах в ста от неё, на которой росло дерево с огромным дуплом. Она почти дошла до него, когда раздался хруст ломающихся веток. Таня оглянулась на шум и похолодела. К ней приближалась стая зверей, очень похожих на оборотней из фильма ужасов. От страха она встала, как вкопанная. Только кинжалы в руках крепче сжала.
«А вот сейчас, Ивлева, ты влипла по полной программе!». Таня почему-то была уверена, что слова Маугли тут не помогут, но, на всякий случай, громко сказала:
— Мы с тобой одной крови — ты и я.
Звери продолжали приближаться к ней. Ей даже показалось, что тот, кто ближе, ухмыльнулся. Таня медленно попятилась. Тогда звери стали окружать её, словно разгадали манёвр с деревом. Таня вдруг чётко осознала, что это конец. Их было много. Она одна. Даже если ей удастся убить или ранить кого-то из них, то остальные точно до неё доберутся. От отчаяния и страха она закричала:
— Кис! Кис! Где ты, мой кровник!? — и добавила почти шёпотом, — мне так нужна твоя помощь…
В этот момент огромный зверь бросился на неё и, сбив с ног, повалил на землю. Поставил лапы ей на грудь. Злобные глаза горели красным огнём. Из пасти стекала слюна.
«Где наша не пропадала!?» — подумала она, и, с криком: «Получай!», воткнула ему нож туда, где должно находиться сердце. Зверь пошатнулся и стал заваливаться на бок. К ужасу своему Таня поняла, что клинок застрял у него
